Чтение онлайн

— Это другое! Не до конца понимал, — возмутился, усаживаясь, Морган. — И вообще, обряд зачатия не имеет отношение к сексу. Это совсем разные вещи. Связка и удовольствие не связанны друг с другом.

— Ладно, Морик. Приступай уже. А то мы опять будем браниться до утра, а к делу так и не подойдем.

— Мне придется вас раздеть, — смущенно пробормотал Морган. — Если вы конечно не против.

— Когда я была против оголения? — хмыкнула Мурси, явно не разделяя всю серьезность момента.

Морган сник. Он надеялся, что такой важный этап в отношениях, можно сказать, переход на новый уровень вызовет должную серьезность у нянни, а она похоже опять всё воспринимает в шутку. Но если он сейчас оскорбится и откажется, пойдет на попятную, то только укрепит подозрения в шпионаже. Да и когда еще выпадет подобный случай? Может быть, именно сегодня всё и получится.

Мысли носились в голове Моргана ровно до того момента, как перед глазами предстала обнаженная Мурси. Разум моментально опустел, руки вновь начали вытворять то, что самим им хотелось, слух отказал напрочь. Катар слышал, как капитан, будто вдалеке что-то бормочет, посмеивается, но слова не доходили до сознания. И когда обуревало неудержимое желание вцепиться в татуировку, Морган начинал про себя повторять: «Я целую шею, вкусную сладкую ключицу, так, теперь ниже. А вот и грудь. Наконец! Похожа на две пироженки с ягодками посередине. У, вкусненькие ягодки. И главное, мои. Только мои! Лизну одну, нет, надкушу, нет, лизну, поглажу, другую тоже…»

— Морик, — выдохнула Мурси. Она уже давно не смеялась и не веселилась. Дыхание её было учащенным, запах желания разносился в воздухе.

— Да? — зачем-то спросил Морган, отвлекаясь от своих изысканий. — У меня практически получается себя контролировать! Я совершенно перестал думать о размножении.

— Я зато теперь о нем думаю, — простонала капитан, и надавила на затылок Моргана, заставляя опять припасть к её телу с поцелуями. Но передумала, и сама потянулась губами к нему. — Не нужно продолжать, плохо закончится. Один из нас точно пострадает.

— Не переживайте, — мягко улыбнулся катар, на минуту отрываясь от поцелуев, но не переставая с наслаждением гладить. — Я прочел все рекомендованные вами книги и немного еще сверху. Думаю, не проблема внести в катарскую ласку немного человеческого удовлетворения. Теоретически, у меня всё должно получиться. А если не получится, то готов понести ответственность за провал. Главное, чтобы я не начал рычать, вот тогда бейте меня молнией, не жалея! Так и отучим думать плохие мысли в самый неподходящий момент.

— Смешной ты, — улыбнулась Мурси. — Никогда у меня еще не было мужика, у которого бы не съезжала набекрень крыша от страсти, и он бы продолжал контролировать процесс и подходил бы к вопросу столь практично.

Упоминание других мужчин ожидаемо взорвалось на висках пульсирующей болью, глаза застелила пелена, зубы вонзились в шею, Морган зарычал.

— Эй! — возмутилась Мурси.

— Не надо говорить мне такое! — отчеканил катар, отстраняясь. — Я не другие мужчины! Как вы можете думать о них, когда нас только двое! Я не просто проходной, не сравнивайте меня с другими вашими ухажерами!

— Морик, — недоуменно рассмеялась Мурси. — О чем ты вообще? Ты думаешь, что я позволяю тебе обмазывать меня слюнями, потому что Зов мне тут что-то нашептал или испытываю необходимость в подобного рода отношениях? Только потому что это ты рядом. Понимаешь? Ты! Хотел честности? Вот тебе самая моя большая тайна. Я больше десяти лет не подпускала в свою постель никого. И не ради того, чтобы в какой-то момент взять первого попавшегося котика и принудить его кувыркаться со мной. А теперь осмысли это. Ты первый кто смог пробить мою броню и заставить меня нарушить обещание, данное когда-то самой себе. Ты — единственный и неповторимый, уникум!

— Дурачок, да? — расстроившись, прошептал Морган. — Ну не обижайтесь на меня только. Я ведь тоже, тоже как вы! И хоть тут хорохорюсь перед вами, но мне на самом деле тяжело думать о чем-то связно, пока вы раздеты. Ну, в самом деле. Вы невероятно красивы, у меня глаза разбегаются, за что хвататься.

— А говорили, что вас не интересует, — укорила, смеясь, Мурси.

Моргану стало стыдно. Выходит он и впрямь всё время обманывал её. С первого дня. А сам только и старался разглядеть, что скрывает халатик или же платье без швов. Не хотелось, чтобы такая незначительна ложь оставалась между ними. Глубоко вздохнув, он лёг рядом и взял нянни за руку.

— Я тоже должен вам кое в чем признаться. Я обманывал вас всё это время!

Мурси никак не изменилась в лице, только разочарованно вздохнула и повернулась на бок.

— Всегда это знала.

— Вы меня теперь презирает, да?

— Почему? Ведь я была рада обманываться. Только жаль, что признаться в этом вы решили на самом интересном месте, Морган. Не могли шоли дело до конца довести? Вы же не фригидный. В самом деле, доставили бы мне радость, а потом разбили сердце. Вечно у вас всё шиворот-навыворот.

— Я не хочу переходить на другой уровень наших нестандартных отношений во лжи.

— А вы думаете, после вашего признания, будет другой уровень?

— Понимаю, — покаялся Морган. — Конечно, меня ничего не оправдывает, я повёл себя как каджит. А ещё на канцлера Шнобби напраслину возводил. Он в отличие от меня хотя бы честен всегда был.

— При чем тут канцлер Шнобби, — не поняла Мурси. — Как он во всём этом замешан?

— Он никогда вас не обманывал, открыто признавался в заинтересованности. А я? Эх, так стыдно вспоминать. Притворялся, будто меня не интересует ваша нагота, а сам…

— Морган? — повысила тон Мурси. — А ну признайся мне полностью. В чем именно ты меня обманывал?

— Я ужасный, ужасный каджит! Вы меня теперь будете презирать.

— Морган!

— Вы в халатике, вышли после ранения, помните? Да я с жадностью разглядывал ваши ножки! А потом с Жовани, в той маячке на бретелях. Я глаз не мог отвести от вашей груди. После награждения, когда вы переодевались, я зажмурился только в момент, когда вы повернулись. Я подглядывал за вами. Подглядывал, мечтая бесконечно смотреть на вас обнаженную. И всё время говорил, что мне это не интересно, как будто усыплял вашу бдительность, чтобы вы разрешали быть с вами и переодевались при мне. В деревне на речке же так и было. Вы сняли с себя одежду, совершенно не подозревая с каким удовольствием, я вас разглядывал, как подпитывалась этим моя эротическая фантазия. Я — извращенец, самый настоящий.

Мурси хохотала, что было сил.

— Вы смеётесь надо мной? Конечно, ничего другого я не достоин! Смейтесь! — Морган сжал зубы до скрежета. — Имеете право. Но лучше не смейтесь.

— Котик, ты такой дурачок! — капитан отсмеялась и серьёзно спросила: — А на самом деле ты это запланировал? Или привык врать, что тебе неинтересно, и потом не нашёл силы повиниться?

— Я не мог себе признаться, — вздохнул Морган.

— И это всё, что мне следует знать перед следующим этапом наших отношений?