Чтение онлайн

— Ага, так и думала, что рано или поздно к этому придет, — почему-то сжала губы в ядовитой улыбке Мурси. — Ну, выкладывай свою программку.

— Что вы имеете в виду, сэр? — нахохлился Морган.

— Ничего. Только вот вы и начните новую жизнь. Перестанете мне лгать, я погляжу на вас и тоже перевоспитаюсь.

— А я вам никогда и не врал! — насупился Морган. — Я всегда честно вам всё говорил! Были бы и вы со мной открыты, тогда бы у нас изначально никаких проблем бы и не предвиделось.

— А то! Конечно же, были честны. Когда сказали, что вместо Клары искали, сколько стоит моё убийство. Когда не прошли психокорректировку у Забары, когда полезли кусаться, когда…

— Это было необходимо! — возразил Морган и, чтобы нянни не начала вновь ему перечить, зажал рот капитана ладонью. — Не будем ругаться. Вы устали.

Мурси медленно моргнула и улыбнулась. Катар убрал руку.

— Не будем, Морган. Но для этого хотя бы на пару часов перестаньте меня поучать, лады?

— Я вас не поучаю! Вообще, хотите, буду молчать?

— Очень хочу!

— Что? — тут же возмутился Морган. — Ладно, ладно, сэр. Молчу. Только вы мне, пожалуйста, в двух словах скажите. Нашли что-нибудь интересное?

— Так, для хобби раздобыла немного материала. Я вот подумала. Знаешь, что Малышу пророчили сольную карьеру?

— Ну да, снайпера обычно сольно выступают, — согласился Морган.

— Да нет, я про песни. Внезапно подумалось. Если ему дать землянскую старинную музыку и выпустить в свет, вдруг это будет то, что необходимо сейчас народу?

— Не знаю, — проворчал Морган, так как капитан опять перепрыгнула на не относящийся к их делу предмет. — Я не сильно разбираюсь в музыке.

— Ой, Морик! Вот уж у кого эстетический вкус развит лучше, чем всех моих знакомых! На, послушай. Лиля говорит её любимая, — и Мурси активировала на холофоне запись из библиотеки Дракона.

Полилась музыка, приятный мужской голос с небольшой хрипотцой запел. Переводчик перекладывал на космоарго достаточно точно, но песня всё равно казалась Моргану какой-то чушью: «Что ты будешь делать, когда останешься одна? Когда все сбегут от тебя? И ты убежишь, и все спрячутся, и вообще, такая упрямая глупость». А на припеве и вовсе всё скатилось до: «Лиля, поставь мои колени рядом, Лиля, дороговизна умоляет тебя. Лиля, мой напряг мозга колыхаешь только ты». Морган вспомнил нелепое признание Джеймисона о горе, которое шире Вселенной, не выдержал и нажал на стоп:

— Сэр, но это же чушь! Какая дороговизна, какие колени?

— Ох, Морган. Это же музыка прошлого, её нужно слушать не Разумом, а сердцем!

— Чушь! Бессмысленное нагромождение слов ничего не может дать моему сердцу! — возразил Морган.

— Просто слова уже давно потеряли первоначальный смысл. К тому же тогда люди еще верили, что живут не просто так, что у них есть высшее предназначение. Они верили в Бога, не как во Вселенский Разум, а как в неопознанную Силу. Как «смерды» из деревни верят в Дракона. Это сейчас современники устали от бессмысленного существования. Они ищут подсказки в фильмах, музыке, книгах. Наполняют свою жизнь чужими мыслями, делая вид, что это хоть немного приближает их к божественной сути. Но знаешь, ведь не в этом посыл искусства. Оно должно не придавать смысл, оно должно рождать в тебе неосознанно стремление жить. Это же как любовь, что вы вложили в Зов. Искусство — это красота, это эмоции, которые ты не можешь объяснить себе. Когда ты смотришь на картину или слушаешь музыку — а хочется плакать! Не потому что в песне умер щенок волколака, а потому что ты как будто сам сжимал в руках его маленькое тельце. Вот что такое искусство. Это на глубинном энергетическом уровне!

Морган молча смотрел на свою нянни и моргал. Он ничего не понял. Хотя говорила она эмоционально, правильно, не в пример обычному своему заковыристому сленгу.

— Просто выключи переводчик, — устало вздохнув, помогла найти ответ Мурси.

Морган послушно деактивировал устройство, а капитан поставила песню с начала. Катар постарался абстрагироваться от смысла и просто принять льющийся поток слов, представляя себе, что он сидит на берегу реки и слушает её течение. И неожиданно понял, что хотела ему сказать капитан. Песня — история любви и не Лили вообще, а некой Лейлы. И певец явно переживал о чем-то таком потаенном, о чем и сам Морган переживал день за днем, но не мог облечь в слова. Беспокойство, терзание, ожидание.

— Ну, теперь угугенил? — улыбнулась Мурси, видя, как преображается лицо Моргана.

— Угугенил, сэр! — радостно сообщил катар. — Песня о нас с вами. Вы — моя Лейла!

— Что? — расхохоталась Мурси. — Да нет же!

— Про нас, — упрямо завертел головой Морган. — Давайте еще раз прослушаем.

И они прослушали еще очень много разных музыкальных композиций. И все песни, так или иначе, отзывались в душе Моргана, хотя смысла их он совсем не понимал. Одна настолько разворотила ему душу, что Морган в порыве сентиментальности произнес:

— Муся, а давайте поклянемся, что всегда будем вместе! — повернул голову, но к своей досаде обнаружил, что капитан давно лежит с закрытыми глазами и спит.

***

<вырезано цензурой>

Морган встал и походил вдоль комнаты. Хотел подумать над словами капитана о Лиле, может в тревоге нянни есть доля истины, но взгляд невольно падал на саму Мурси, на задравшуюся неприлично юбку, оголенные ноги и мысли тут же отказывались идти в нужном направлении. Неудобный воротник душил. Катар попытался его снять, запутался в шнуровке, очень тихо выругался, но, в конце концов, совладал с непослушным атрибутом одежды и бросил его на стул. Сам умастился сверху, опять посмотрел на нянни и не удержался. Аккуратно пересел на кровать. Разул Мурси и с себя тоже скинул босоножки. Тихо прилег рядом. Осторожно поправил её юбку.

— Я сплю, — проворчала капитан.

— А я что? Я ничего, — зашептал Морган и несмело обнял. — Просто полежу рядом с вами.

Просто полежать не удалось. Руки сами потянулись к бедрам нянни, в голову вдруг пришло, что ремень на тунике помешает хорошенько выспаться и Морган тут же помог Мурси избавиться от него. Пахла капитан так, что не находилось никаких сил оторвать нос от её шеи.

— Морик, — вздохнула Мурси. — Мне итак сложно расслабиться, а вы постоянно меня отвлекаете своими приставаниями.

— Простите, сэр. Я не пристаю, наоборот, хочу помочь вам заснуть.

— Но ты лапаешь мою левую грудь!

— Не знаю, как так вышло, — одернул ладонь Морган, но она сама каким-то образом очутилась на соседней. — Да что же это такое? Вы меня гипнотизируете?

— Я сплю, — хохотнула капитан. — И блоки все сняла.

— О, это массаж, сэр, — нашелся Морган. — Джакузи же у нас было, теперь его время пришло. А хотите, вообще научу вас катарскому сексу? Вам понравится, после него всегда приходит необходимое расслабление. Если конечно мне не захочется с вами приступить к размножению. Но я очень постараюсь изменить отношение к ситуации.

— А шо! — оживилась Мурси. — А давайте! А то вечно только обещаете. Мне даже интересно, какую на этот раз вы придумаете отмазку для себя. Хотя вы только что её сказали.

— Муся, еще раз, я с вами откровенен до конца. И для меня действительно проблема моя ревность. Я вам не вру, каждый раз, когда у нас дело доходит до этого самого, мне сразу хочется обозначить вас как свою женщину, пометить, если можно так выразиться.

— Значит, всё же секс — социальный конструктор и у катар, — съязвила Мурси. — Опять мне врали, капрал!