Чтение онлайн

— Иди уже, и впрямь зануда каких Галактика не видела! — рассердился Коди. — Давай, знаю я, как с сеньоритой-капитаном правильно трындеть.

— Учти, если узнаю, что ты не сдержал слово… — начал Морган, но Клара его настойчиво потянула за собой, не забывая предоставить плечо в качестве опоры.

— Ужас, и как ты его терпишь, сеньорита-капитан? — фыркнул Коди, когда дверь закрылась.

Он глянул искоса на свою напарницу без сознания. Боязно потянулся к её руке и взял в свою ладонь.

— Ну, и придумает тоже. Разговаривать с тобой! Совсем поехавший. Да будь ты в сознании, давно бы за такое пустословие по голове надавала бы. Ох, я помню, как ты не любишь болтунов. Дело красит человека, а не слово, кажется, ты так всегда говорила, да? — Коди помолчал, понимая всю бессмысленность своих действий. — И вот я всё думаю, вот ты сама как так? И в слова умеешь и в дела. Получается, приукрашенная с какой стороны не посмотри? Не, ну логично! — Коди рассмеялся удачной шутке. — Жаль, что у нас с тобой не сложилось. Но я ведь тебя люблю, вот клянусь тебе пяткой вакуйя! Понял, когда в саркофаг укладывал. Мы тогда, знаешь, сеньорита-капитан, все плакали. Да. Представь, я видел, как Ванно рыдает навзрыд! Вакуй, Палач, Глава Рода — горевал так, что сопли до пола висели, не видел, как в саркофаге кнопки жамкать. А Малыш, ты только представь! Мы вынуждены его были с тобой оставить, и как его молнии ни били, сидел с тобой рядом, пел тебе. Потом опять онемел, как лечили, только вот в последние дни заговорил. А Иржи! Ты призадумайся только! То страдал, что пальцы его электрические не сгибаются от боли, а то сам запихнул руку во вращающийся контейнер. Ты бы видела, сколько кровищи там было! Бедняга.

Коди вновь помолчал. Тяжело вздохнул.

— А, да! Про любовь же тебе начал втирать. Знаешь, мне кажется я такой бестолковый, прав отец. Был. Ну что я могу, по большому счету? Раненного Иржи донести до капсулы, ну саркофаг помочь Ванно дотащить. Но я ведь бесполезен, как ни покрути. Ни самоотверженности Боббьера, ни безумия Ваццлава. Я только вот теперь осознал, что ты дороже мне самой дорогой сестры. Так люблю крепко, жаль только женщины в тебе не вижу. Батя мой конечно сильно нам подпортил кусты мальживы. Кто знает, был бы я самим собой, со своей собственной внешностью и характером, может быть и по-другому всё у нас сложилось бы. Но я не жалею. Ты мне самый близкий друг, сеньорита. Хоть это и странно, но знаешь, ты мне вроде как любящую мать замещала всегда. Потому и испугался я, когда предложила встречаться. Я теперь понимаю, что это всего лишь ваш с папой план взрастить во мне уверенность. Только этим и жил всю сознательную жизнь. Ничего себе, такая всесильная йонгейка на меня покусилась и так уважает, что не берёт силой, а потихоньку! Потом, конечно, Морган мне глаза раскрыл на твой злостный умысел. Но можно я и дальше продолжу верить в твою искреннюю симпатию в меня? — Коди вновь вздохнул. — Ох, наговорил! И мать ты мне, и сестра, и подруга. Просто знаешь, такой сумбур в голове. Сколько всего с тобой перенесли в жизни. Сколько приключений и опасностей. Но мне и в голову не могло прийти, что ты вдруг решишь отъехать раньше. Я всегда думал, что первым скопычусь. А впереди у нас ещё толпы времени. А когда видишь вот так друга своего близкого на полу, без жизни, это ломает. Знаешь, ломает сильней самой лютой ауры йонгея. Я всегда думал…

Коди прервали вновь появившиеся в палате Морган и Клара.

— Всё, можешь уходить, я своё место займу.

— Несносный катар! — Клара бессильно покачала головой. — Все таблетки залпом выпил, питательный раствор одним глотком, ещё и подгонял постоянно.

— Но я не договорил! — возмутился Коди. — Мне есть ещё чего сказать Мо! Идите, давайте, лечитесь по-нормальному. С чувством, толком, расстановкой…

— Потом поговоришь! Сейчас моя очередь! — сердито возразил Морган.

— Ну, кворчи-мокорчи, я самое важное хотел жи сказать!

— Мой час настал!

— Оставь его, — настойчиво проговорила Клара и поманила агента Ко пальцем. — И впрямь потом. Мне придётся тащить Моргана ещё на обед и ужин. А времени разговоры разговаривать, я думаю, у нас много. Может быть, целая вечность.

***

На обед Моргана сменил Боббьер, который с легкостью вошёл в отведённую ему роль. Он уже пережил самое страшное в своей жизни и поэтому со знанием дела взял за руку капитана, сел рядом и начал болтать, будто продолжал давнешний разговор.

— Ох, капитан! Ну, вот я уже с вами попрощался, но так счастлив, что ошибался. Вы не переживайте. Пост по управлению базой СРС передал вашему наставнику и сестре. Они уволокли её далеко за пределы центра Галактики, разминировали, остатки мега-пушки уничтожили. А потом вот обратно вернулись, молятся за вас. А я подлечился. Ожоги зажили быстро. Зато песню, что пел вам, мы с Иржи смонтировали, и получился такой обалденный клип. По всей Галактике разослали. Теперь я звезда именно на том поприще, на котором всегда и мечтал. Не обычный герой, а необычный певец. Контракты и приглашения сыплются каждый день. Но я пока отдыхаю. И знаете, этого бы всего не было, если бы не вы. Ой, вы подумаете, что я имею в виду вашу гипотетическую смерть. Нет, нет! Не надо обо мне гадости выдумывать. Я бы и славу, и жизнь отдал, оживи вы! Клянусь! Знаете, мы, когда встретились только, я вас боялся так, что спать не мог. И вдруг вы назвались моим другом. И мало того, что назвались, так и стали поступать исключительно как друг! Вот Морган, не в обиду ему, конечно, он очень хороший, он многому меня научил, но называть его другом я бы не посмел. Он больше старший товарищ. А вы… Вы и старший товарищ для меня, и самый настоящий друг. И знаете, я с вами преодолел все возможные страхи. Именно вы показали мне солнце со всех сторон, с пятнами и протуберанцами. Раньше я только слышал о них и боялся. А теперь столкнулся, преодолел и пошёл дальше. И самая загадка для меня, что оказывается, в жизни не бывает однозначно плохого и хорошего, кроме войны. Ну, то есть, я хочу сказать, в любой ситуации можно найти тёмные пятна, даже в самой светлой. Мы эгоисты, мы лжецы, мы всего лишь пытаемся выжить. Поэтому и поступаем иной раз не по совести, а по надобности. И только война однозначно тёмная темнота и создана для того, чтобы погибнуть. Я рад, что сыграл в её окончании не последнюю роль. И теперь всё пережитое я могу выложить в песню. Прочувствовать её. Вот так и говорят в народе у нас, тот певец хорош, кто сам видел то, о чём поёт. Так что благодаря вам, я переродился в действительно достойного сына своей матери. О, она гордится! И бабуля. Вообще, никогда не думал, что услышу от родни столько слов поощрения, но они искренне ставят теперь в пример меня, а один корень древа Матери даже назвали в мою честь. Такого удостаивается не каждый великий деятель твилекков. Даже если он обладал супер голосом…

***

За ужином и вечерними процедурами подсоединился Иржи. Он сидел и вздыхал, держа единственной рукой за ладонь капитана. Ему сложней всего приходилось, потому что всё ещё потеря Френсиса отголоском отзывалась страхом за жизнь капитана.

— Вы не переживайте, руку вновь приделаем. Ещё лучшей модели. Знаете, восстание машин, которое мы остановили, назвали в мире «Случайностью». Вы можете себе представить? Погибло за полчаса около пяти триллионов мирных жителей, столько, сколько за все сорок лет войны. А они назвали это «Случайность». Что такое? Что за лицемерие? Мы остановили грандиозное нашествие бытовых роботов, нет бы вынести урок, придумать протокол обратного действия, защитные механизмы, ввести специализированную проверку программного обеспечения сторонними лицами… а у них просто «случайность»! Ох, Несравненная Леди, тут я с Ванно согласен. Этому миру не хватает порядка! И знаете, знаете — хаотичного порядка. Не такого, какому привержен Морган, да простит он меня. А как у вас. С глубоким пониманием смыслов. Чтобы и веселиться можно было в свободное время, предаваться порокам, возлияниям. Но чтобы, как только грянул гром, так по полочкам все расселись и делали бы нужные вещи. Дисциплина это хорошо, это правильно, но только вот порядок в мире начинается всё же с осознанностью. Вот я, до знакомства с вами жил как растение. Плыл по течению. Пытался себя подогнать под эти самые дисциплинированные порядки, а счастья и не знал. А потом вы ворвались в мою жизнь. Показали, как надо верить в себя. Даже не так… Не верить, принимать своё я. Вот оно такое и всё тут. И это — моя дисциплина! Важно, что я за человек, а не мои пристрастия. Вы же и познакомили меня с Френсисом… — Иржи глубоко вздохнул. — Его потерю все мы не скоро переживём, но я точно знаю, что только благодаря вам, он пошёл на уступку и последний наш разговор был наполнен этой самой осознанностью. Он не просто заговорил по-другому, он начал и чувствовать иначе. Он понял меня. Да, понял и тоже принял. Жаль, что СРС своих агентов не отпускает… по крайней мере пока те живы. Но я уверен, Несравненная Леди, как только вы возглавите эту структуру, так сразу всё переиначите внутри. Никто больше невольно служить не станет справедливости ради. Даже в таком деле должна быть свобода воли. Свобода быть собой…

Приходил и Ванно. Но он совершенно не понимал, что можно сказать и поэтому только мял руку капитана и повторял:

— Ты это, девчонка, не оставляй старика. Кто детей воспитывать будет? Я вот папой стал… И, знаешь, жалко мне этих мальков Гидроса что-то стало. Я их к себе забрал. Моя Элли приглядывает, подрастут, сделаются хорошими сиблингами нашим. А что, пусть уж не по стопам отца идут, а в мире и согласии с нами, вакуйями, живут. Глядишь, и раса неберианцев поумнеет. Конечно этот юродивый, Христов, пытался отговорить, распределить их по монастырям, но у Ванно разговор короткий. Сказал и сделал. Может быть, так новое поколение вакуйев равняться на Палачей перестанет. Дети Ванно точно займутся чем-то другим в своей жизни. Не знаю. Выращивать цветы, например. Ну а что? Хорошее дело, главное сложное. Это голову отрубить — раз плюнуть. А ты попробуй цветок удобрить, подрезать, выпестовать. Сложно, почти как детей растить. Эх, девчонка! Вот Ванно тебя воспитывал, воспитывал и сам перевоспитался. Наивный, полагал — обучу драться, гордиться вся Галактика нами будет. Но бой это и потери. Тяжёлое бремя. Вот и выходит, что это ты главного Палача вакхийи научила жизни беречь. Только не оставляй своего старика, девчонка. Должен же кто-то и его детям, родным и приёмным, уроки «со-стра-да-ния» преподавать. Живи, девчонка.

***

Всю ночь Морган проговорил с Мурси, а рано утром пришла Клара и сама согласилась посидеть с ней, если её друг всё же пойдет отдыхать. Хотя бы тут же, на кушетке. Нехотя катар согласился сдать пост, лёг на тахту для посетителей и моментально забылся глубоким сном.

Клара верила в Моргана, но не верила в его методы. Все же медицинское образование подсказывало ей, что волшебства не существует, есть безжалостная статистика. Но, глядя на капитаншу сейчас, как будто беззаботно дремлющую, она тоже решилась высказаться. Пока безопасно. Взяла, как настаивал Морган за руку, задумалась. Попыталась вспомнить старые обиды, накопленные за долгую службу, и начала:

— Ну, честно сказать, я в шоке! Такого со мной никогда не случалось, да и вряд ли бы случилось, если бы не вы… ты… вы… — Клара обернулась, испугавшись на минуту, что Морган не спит, а подслушивает. Но друг громко сопел. — И честно, я даже не пойму, что собственно меня больше всего беспокоит. Вот есть с вами одна проблема. Ваша аура. И я сейчас не про йонгейское биополе, про другое. Вот вы, а вокруг пузырь аномальщины. И попадая в этот пузырь, ты попадаешь в зависимость. Внутри страшно, а снаружи всё уже кажется не таким ужасным, а наоборот, манит привлекательностью. Рядом с вами я отчаянно боялась потерять друга, а вынырнула из этого пузыря и вижу — приобрела ещё одну подругу. Странную конечно, непривычную, не подругу, с которой мужиков да платья обсудить можно, но такую, с которой интересно. Я до сих пор в шоке, как эта простая и очевидная мысль не приходила мне в голову! Ну, Морган же никуда от меня не делся! Не отвернулся! Вот он, рядом. Просто любит вас. И вы не запрещает нам общаться. Сколько двусмысленных моментов, намёков, разговоров случалось! Да другая бы на вашем месте от ревности меня бы испепелила в первые минуты, как только бы на Морика запала! А вы посмеивались и подтрунивали над нами. Спасибо. Я рада, что теперь дружу с парой. И Морган меньше под ногами топчется и сам счастливый, но и походы по магазинам и посиделки устраивать можно. Вот. А ещё Лена! Офигеть! Да если бы не вы, я бы в жизни не подумала, что женщины могут так увлекать! В вашем пузыре общаться с ней было боязно. Ещё бы — настоящий Лорд, Императрица будущая. А из пузыря вынырнула и повторяю себе восхищенно: «Настоящий Лорд, Императрица!» И вот думаю, кто-то так же будет обо мне говорить: «Ничего себе, это же Клара Дорн, та самая!» — Клара засмеялась, заливаясь краской. — Я стала такой себялюбкой, офигеть! А знаете, Лена мне много про вас рассказала. Я стараюсь её поддерживать. Она так убивается, винит себя во всём. Говорит, что недостойна места, которое вы ей подарили. Но извините, не вам же Империей управлять! Да вы же там всё с ног на голову перевернёте! Нет, вы Лену простите, пожалуйста, и пусть сидит на троне. По крайней мере, так спокойней. Не видно в ней природной злобы. Она умная и добрая. А вы коварны. Роковая женщина. Видели бы Верховного Канцлера! До чего довели такого мужчину! На себя не похож. Молится сутками напролёт. От помощи врачебной отказывается, тоже себя винит. Видите ли, в вас не верил, только тёмную сторону замечал, отказывался принять очевидное. Так, а чему верить? Чего принимать? Как раз всё очевидное наружу и выплыло. Я точно знаю, что никому вы ничего и не сказали, не намекнули даже. Его какая вина? — Клара вздрогнула и прикрыла свободной рукой рот. — Ой, только это не значит, что я считаю нужным бросать Моргана! Уж если полюбили другого, так и скажите Верховному Канцлеру, чтобы не надеялся. В общем, вы как-то определитесь с мужиками, не разбивая им сердца. Притворитесь, как обычно, сумасбродной мужененавистницей и всё. Пусть про вас плохо думает, а не про себя…

В палату вошёл Иржи.

— А, ты сейчас, — с сожалением промямлил он. — Хотел поговорить с Несравненной Леди…

— Ну, поговори, — Клара внезапно осознала, что и Иржи неудобно раскрываться в присутствии посторонних. Хоть последние события и сплотили отряд сильней некуда, только сама Дорн помнила, как сильно ранила до этого всего парня. Сколько зло над ним шутила, не принимала всерьёз. — Ты прости меня, Ваццлав. Я такой дурой была! Говори, не стесняйся, я никогда в жизни больше над тобой не засмеюсь. Хочешь, я вначале при тебе закончу свою беседу, а потом ты начнёшь? Всё же мы одна теперь семья, столько пережили. Я горжусь знакомством с тобой.