Чтение онлайн

— Я не знаю, о чем с ней говорить, — пожаловался матери сын, печально ковыряясь в пухлом носу.

— А тебе с ней не обязательно разговаривать. Уже решено все. — Тетка оставила рот и подбородок Тайги в покое, больно ощупала грудь и отчалила в сторону. — Могло быть и хуже.

— Тогда я пойду, у меня лук новый, не пристреленный. — Мальчишка осмотрел содержимое пальца, только что изъятого из носа, развернулся и быстро вышел наружу, не обращая более внимания на Тайгу, удивленно хлопающую глазами.

Она так и осталась стоять, пока пышная мамаша не подпихнула ее к выходу.

— Иди следом, глупая! И понравиться старайся.

Понравиться. Точно! Именно за этим она и нацепила весь этот безумный наряд для этого наглого пухлого юнца. И от этого зависит ее дальнейшее здесь существование. Неужели она не найдет, как развлечь молокососа?

Она вылетела следом во двор, теряя шпильки из прически, как раз, когда мальчик натягивал тетиву. Стрела чуть слышно пропела и мягко ушла в сенное чучело, стоявшее шагах в пятнадцати от стреляющего. Чучело было огромным и промахнуться удалось бы лишь чудом.

— Милорд, я восхищена… — одна из шпилек скользнула вниз вместе со струйкой пота и зацепилась где-то внизу между корсетом и мокрым телом.

— Ты еще тут? — Мальчишка удивленно оглянулся на нее.

— Мы могли бы подружиться, милорд… — Т'aйга пристроилась позади вновь натягивающего тетиву отпрыска знатного рода.

«Почему же так жарко? Тут совсем не жарко. Это все от нервов.»

— Зачем мне с тобой дружить? Ты — моя жена. — еще одна стрела ушла вниз чучела.

Стрелял будущий муж, мягко говоря, не очень.

— Ну… мы могли бы найти общие занятия…

— Ты разбираешься в оружии? Доспехах? Умеешь стрелять или драться? Ездить верхом? — мальчишка смерил ее снисходительным взглядом. Ти была права насчет роста. В свои тринадцать, он уже был выше ее. — о чем мужчина может разговаривать с женщиной?

«Мужчина!»

— Я люблю собак и лошадей. — Т'aйга осторожно отодвинулась, боясь как бы горе-лучник не умудрился убить ее до свадьбы.

— У тебя есть лошадь?

Т'aйга покачала головой.

— У тебя есть собака?

— Дядя не подпускает больше меня к лошадям. На конюшню мне ход заказан.

— Почему? — парень заинтересованно оглянулся.

— Я натерла белую кобылу дяди смоком. И когда он выехал на ней в город, на солнце она стала ярко синей. Местами. И еще был случай…

— Синей? — парень опустил лук. — Я это видел. Над ним весь город смеялся.

— Я не знала, что он во дворец едет. А то не стала бы делать.

— Это было очень смешно. Тот пунцовый лорд на синей кобыле. Его надолго запомнили. — голубые глаза мальчишки заискрились от удовольствия. А что еще за случай?

— Еще… — И Т'aйга рассказала про хмельные ягоды, скормленные лошадям, про чучела кур, висящие у окна соседей, испорченный городской фонтан, и, наконец, про глазодера и выбегающих голых мужчин из бани.

— И ты в девятнадцать лет занимаешься такими вещами? — отсмеявшись как следует, мальчишка снова натянул лук. Этот вопрос был скорее похвальбой. Что-то вроде «ты уже стара, но неплохо держишься», но Тайге он послышался совсем по-другому. Это другое, не дающее покоя. Своими выходками она забивает свою странную никчемную жизнь. Занимается ерундой и вредит окружающим, не принося ни малейшей пользы. Единственная польза — это ее возможный брак. Конечно, мальчишка вовсе не это имел в виду. Но об этом столько думала она сама!

Но главное — мальчишка смеялся, и она уже стала надеяться, что нащупала путь доброжелательности, когда все изменилось.

— Кто это? — мальчишка крикнул двум солдатам, тащившим через двор какого-то человека в лохмотьях.

Солдаты остановились, почтительно склонив головы перед маленьким лордом, а лохмотья, лишенные поддержки, рухнули вниз, как тюфяк.

— В городе нашли. Людей пугал. Неизвестно откуда.

— Как это неизвестно откуда? — мальчишка быстро подошел, заинтересовавшись происходящим и напрочь забыв о своей невесте. — Допросите!

— Так немой он. — один из солдат провел по рту. — Совсем не говорит. И не в себе он, милорд.

Т'aйга издалека рассматривала человека в буром тряпье, полувисящего между двумя солдатами. Кроме пугающей и, наверное, воняющей груды лохмотьев, делающей его похожим на упитанный огромный мешок, картину дополняли лохмотья темных длинных, почти до пояса, волос, свисающие с головы и торчащие колом в разных направлениях. Так, что лица почти совсем не было видно. И невозможно было сказать, старик перед тобой или юноша.

— Немой? Или не хочет говорить? — Маленький лорд вынул из ножен небольшой кинжал, сунув его почти под нос бродяге. Тот даже не дернулся, то ли не понимая, что с ним происходит, то ли проявляя верх глупости. — Ставьте его к мишени! — глаза лорда загорелись, когда он шел обратно к Тайге.

— Мой отец может стоящего человека стрелами обшить как ниткой! — мальчишка гордо взялся за лук. — Если может говорить, то сейчас самое время!

Тут Т'aйга сообразила, что этот маленький гаденыш собирается сделать. Стрелял он отвратительно и мог попасть куда угодно, кроме нужной цели. Куда была направлена первая стрела, неизвестно, но воткнулась она прямо перед ногами бродяги, чуть не войдя в его ступни. Тот даже не пошевелился. Вторая пролетела далеко мимо головы.

Тайге стало дурно. Она смотрела на своего будущего мужа, с удовольствием расстреливающего человека, словно шкуру животного, и в ней подымалась волна отвращения. К нему, к себе. За то, что ничего не делает. Стоит и смотрит.

— Милорд, а если вы пораните его?

— Ты сомневаешься в моей меткости? — он зло покосился на Тайгу. — Даже если я промажу, и превращу этого полоумного в ежа, ничего особенного не случится. С бродягами у отца разговор короткий. Их даже в тюрьму не забирают. Нечего кормить всякий сброд!

— Но милорд, он же не сделал ничего плохого. Стоит ли за это убивать?

— Я пока не собирался его убивать! — он разозлился. — Ты пытаешься указывать мне? Тут я решаю! Если промахнусь — значит это его судьба. Не будь твой народ столь труслив и мягок на руку, вас не завоевали бы! И ваши лорды продолжали бы сражаться, а не лизать пятки новому королю!

Гнев залил лицо девушки.

— Милосердие часто делало людей великими. Людей, а не мальчишек, стреляющих в немощных бродяг! И мой народ не труслив! Вы поубивали не только мужчин, но даже женщин и детей, которые выходили отстаивать свои земли и честь!