Чтение онлайн

кидался на людей, - словесно, не физически, - и я не был собой. Карл и Энтони увезли

меня в реабилитационный центр. Я согласился добровольно, к слову.

– Боже мой, Макс. Я не имела понятия.

Он испустил небольшой смешок.

– Ага, практически никто не знает.

– Твоя мама?

Он положил голову обратно на сидение.

– Нет, я наврал и сказал ей, что буду занят на работе некоторое время, и буду за пределами

страны. Она купилась на это. Я провел на реабилитации девяносто дней. Та первая ночь

стала самой одинокой ночью в моей жизни. Я начал визуализировать всю свою жизнь,

которая исчезала, все над чем я так усердно работал.

Я опустила свою голову так, что наши лица оказались близко друг к другу.

– Ты спас жизнь Кристал, как Энтони и Карл спасли твою. Разве ты не видишь этого?

– Я просто делал то, что мог.

7.

За несколько дней до моей поездки в Огайо на Рождество, я поехала повидаться с матерью

Макса. Одна.

Все становилось серьезным между мной и Максом, и я хотела быть частью всего его мира,

а для меня это означало – приложить все усилия, чтобы стать ближе с его мамой, с кем-то,

кто был невероятно важным в его жизни.

Я сказала Максу, что хочу съездить на день, пригласить Полу на ланч и отдать

рождественский подарок, который я купила для нее.

Поэтому я позвонила Поле этим утром и удивила ее. Я предположила, что у нее не будет

никаких планов, поскольку она не вела большой общественной жизни, и она сказала, что

будет рада меня увидеть.

Я забрала ее из дома, и мы поехали в небольшой ресторанчик, втиснутый между обувным

магазином и маникюрным салоном в торговом центре.

В этом месте был деревянный пол, который поскрипывал от каждого шага, а в воздухе

витали запахи жареного мяса и тушеных овощей. Бойкая официантка отвела нас к столику

в передней части ресторана, где Пола села спиной к окну, а я напротив нее, получив

отличный вид на улицу и тротуар.

Мы обе заказали по салату с кусочками жареного лосося, и пока мы ели, она рассказывала

мне больше о детстве Макса.

– Он всегда был немного замкнутым и тихим. Он когда-нибудь рассказывал тебе о том, как

не говорил, пока ему не исполнилось четыре?

Я перестала жевать, удивленная, и покачала головой.

Она слегка рассмеялась.

– Он издавал звуки и характерное воркование, которое ты ожидаешь от ребенка. Но чем

больше я и его отец пытались научить его говорить, тем больше он смотрел на нас, как на

инопланетян или что-то подобное. Мы начали беспокоиться из-за этого, поэтому я отвела

его к педиатру.

– Вау.

Она кивнула, отпив своего чая.

– Угу, мы только достигли пика паники, полагаю. Мы знали, что он не был глухим – он

реагировал на звуки – но мы боялись, что это что-то невралгическое. Но это не оказалось

ни тем ни другим. Знаешь, что доктор сказал мне?

– Что?

– Он сказал, «Может, ему просто нечего сказать».

Мы обе рассмеялись над этим. Не только из-за того, что это был забавный комментарий от

медика, а и из-за того, что мы говорили о Максе, вся жизнь которого была построена

вокруг слов.

Вообще-то, писать слова, а не произносить, теперь я задумалась над этим. Может, это

сделало что-то с ним, от чего ему намного комфортнее написать слова, чем другим

произнести.

И потом, он никогда не лез за словом в карман, когда дело касалось меня…

– Он не такой теперь, - сказала я, не уточняя дальше.

– Ах, нет, он сильно изменился.

– Так, когда он начал говорить?

Она обдумывала это несколько секунд, пока пережевывала, и потом сказала:

– В пять с половиной. Потом его было не остановить. Конечно, он стал немного

замкнутым, и тогда он начал писать.

Я посмотрела через стекло ресторана, потому что женщина, проходившая мимо, зацепила

мой взгляд. Вся ее голова была перемотана бинтами. Я на мгновение представила, она

была жертвой какого-то происшествия, но потом, когда я увидела ее необъятную грудь,

поняла, что она, вероятно, неплохо поработала севернее ее новых сисек.

– Уверена, что он рассказывал тебе о нашей жизни до Калифорнии? – спросила она.

– Да.

Мрачное выражение покрыло ее лицо, как вуаль грусти и сожаления.

– Я не собираюсь об этом расспрашивать, - заверила я ее. – Но мне приятно будет узнать,

чем еще вы сможете поделиться со мной о Максе.

Ее лицо снова просияло. Очевидно, что он был драгоценностью ее жизни. Она так

гордилась им, как, ну, она и должна.

– Ты первая девушка, с которой он меня познакомил.

– Правда…

– Она сказала:

– В смысле, кроме того времени, когда он был подростком. У него была девушка, о которой

мы знали, но только отчасти. Хотя в Калифорнии, он всегда держал девушек при себе. Я не

уверена, почему так. Я приятный человек, легко схожусь с людьми.

Это правда.

– Не думаю, что это как-то связано с вами, - сказала я. Я представила, упоминал ли он

когда-либо о Тайлер своей матери. Может, так было лучше, чем проходить неудачный

опыт.

Она понизила свой голос и сказала.

– Он не такой, как его отец.

Я просто смотрела на Полу, ее глаза излучали искренность.

– Знаю, - ответила я. – И насколько это важно, я действительно его люблю.

Позже, когда мы добрались до ее дома, она приготовила апельсиновый чай со специями, и

сказала мне, что это рождественская традиция ее семьи, которую начала ее прабабушка. Я

притворилась, что мне понравилось, но и немного беспокоилась о будущем Рождестве с

ней. Я должна найти способ избежать этого. По крайней мере, она не предложила мне

фруктовый кекс.

Я села на диван, с каждой стороны от меня по собаке. Я не могла бы сказать вам кто из них

Зеки, а кто Долли. Но кого это волновало? Они были милыми и дружелюбными, и чем