Чтение онлайн

больше я проводила времени в доме Полы, тем больше я понимала, что они настоящие

члены ее семьи.

– Это замечательно, - сказала она, когда открыла рождественский подарок, который я

приготовила для нее. – Я поставлю ее прямо здесь, - она подошла к камину и поставила ее

на покрывало, прямо над тремя чулками, на одном из которых было мое имя.

Подарком была рамка с фотографией нас с Максом, сделанной Энтони, в ночь, когда у нас

был пикник. На заднем плане был Тихий океан, солнце садилось, а Макс игриво схватил

меня за талию, наклонив эффектно, и поцеловал. Мы не знали, что Энтони сделал снимок.

И тогда, я заметила это впервые, несмотря на то, что была в ее доме несколько раз, что

единственными снимками, которые она развесила во всем доме, - был Макс в детстве. Не

было других семейных снимков. Я задумалась, была ли грустная причина этого всего, и

предположила, что, вероятно, была.

То, как она смотрела на наш с Максом снимок, согрело мне сердце.

Пола сказала:

– У меня для тебя тоже кое-что есть, - она подошла к рождественской елке и достала

небольшую, упакованную коробочку.

– Вы, на самом деле, не должны были, Пола.

– Не глупи, - сказала она, когда подходила к дивану и садилась рядом со мной. – У меня

есть тот чулок с твоим именем на нем, висящий над дымоходом, - она улыбнулась и

подмигнула мне. – И хоть я и хотела бы, чтобы ты была здесь с нами, я понимаю,

насколько важно быть со своей семьей, - она протянула коробку.

Я раскрыла руки и приняла ее.

– Спасибо.

Я начала разворачивать бумагу, думая о том, что коробка была подходящего размера для

часов или браслета.

Но это было ни то, ни другое. Я открыла прямоугольную коробку и обнаружила

настоящую серебряную ложку.

– Это, - сказала Пола. – Ложка Макса, когда он был малышом.

Я сделала глубокий вдох, внезапно осознав, что я держала.

– Она прекрасна, - сказала я. – Но…зачем?

Ее голова быстро повернулась от ложки ко мне.

– Извините, - сказала я. – Я не хотела показаться неблагодарной. Я просто…удивлена.

Разве вы не хотите сохранить ее?

– Она была у меня годы, и это одна из самых дорогих мне вещей, но я хотела, чтобы она

была у тебя. Когда мы с Максом уехали от его отца, я взяла с собой немного. Но это стало

одной из этих вещей. В подсознании, я думала, что она может оказаться ценной, в случае

если нам придется продать ее. Из ложки из настоящего серебра можно было извлечь

сотню долларов или около того, и это было бы хорошо в крайнем случае, но я благодарна

за то, что мне не пришлось ее продавать.

Я подумала о том, что Макс рассказал мне – как он шантажировал своего отца перед

отъездом, и о тех деньгах, которые держали их на плаву. Я задумалась, - знала ли его мать

об этом, - но не было не единого шанса, что я спрошу об этом.

– О, нет, - сказала я, искренне сочувствуя ей, а также думая о них двоих, пытающихся

начать новую жизнь вдали от жестокого человека, за которого она вышла замуж, и который

был отцом мужчины, которого я любила.

Я чувствовала себя немного недостойной принимать этот невероятный подарок, но также

знала, что не смогу отклонить его. Это станет оскорблением высшей степени.

Я потянулась к ней, и мы обнялись.

– Я хочу, чтобы она была у тебя, - сказала она, - потому что ты станешь женой Макса и

матерью его детей.

Я отстранилась от нее, мои руки все еще на ее плечах. Я ощущала, как глаза пересыхали

от того, как широко были открыты, и я не способна была моргать.

– Расслабься, - сказала она. – Я не знаю, когда это произойдет. Я просто знаю это. Я могу

читать своего сына. Поверь мне. И я не знаю, когда у вас будет ваш первый ребенок. Меня

может не быть рядом в этот день.

8.

Шесть дней спустя я вернулась в Огайо, в дом моих родителей, и после первого часа или

около того, я знала, что это не станет легкой поездкой.

Все до сих пор не стало гладко, после того, что произошло, с тех пор как я переехала в ЛА,

и в большей степени, после того как все случилось, когда мои родители и Грейс приезжали

ко мне.

Мой отец, - явно глава семейства, - казалось, смирился с этим, после встречи с Максом в

больнице, но, полагаю, что он и моя мама забыли об этом, когда вернулись домой.

Я остановилась в своей старой спальне. Каждый раз, когда я заходила в эту комнату, как

будто возвращалась в прошлое.

Плакаты моих любимых групп и актеров в дни моей школьной жизни покрывали

практически каждый сантиметр стен. Мой старый стол в углу все еще хранил несколько

книг по Английскому. Вся моя старая одежда все еще была в шкафу и комоде.

Не смотря на то, что я была выпускницей колледжа, когда последний раз спала в этой

комнате, на это раз я почувствовала, как будто вернулась в старшую школу. Как будто я

стала подростком, который сбежал из дома, только для того, чтобы вернуться обратно в

концентрационный лагерь, из которого я так отчаянно хотела сбежать все эти годы.

Ладно, это прозвучало слишком драматично. Но будучи в том мышлении девочки-

подростка, конечно, мой взгляд на вещи был завышен. Я пробуду здесь всего несколько

дней, я напоминала себе снова и снова, а потом я стану снова взрослой Оливией, когда

вернусь обратно в мой настоящий дом в Малибу.

Не помогало в этой поездке и то, что я прилетела домой на личном самолете Макса. Мои

родители предпочли бы лучше забрать меня из терминала коммерческой авиалинии, но

вместо этого они ждали меня в небольшом лобби в северной части аэропорта, где все