Чтение онлайн

– Зачем вы принимаете их у себя?

Лидия со слезами, навернувшимися на глаза, сказала:

– А что мне делать? Я одна. Эти знакомства спасают меня от мобилизации на немецкую каторгу. Но теперь...
– Лидия доверчиво посмотрела на Гнидюка.
– Хотите, первого, кто ко мне явится, я задушу своими руками? Помогите мне!

– Не надо, - возразил Гнидюк.
– Этого не следует делать. Такие знакомства нам очень нужны. Ими дорожить приходится.

С тех пор Коля Гнидюк стал частым гостем у Лидии Лисовской. Тут оказалась, пожалуй, самая спокойная из всех его квартир: часто бывавшие у Лидии гитлеровские офицеры надежно предохраняли квартиру от возможных облав. Всякий раз, когда в городе было тревожно, Гнидюк шел к Лидии и спокойно пережидал опасность.

Вскоре он приобрел еще одного ценного помощника. Это была двоюродная сестра Лидии - Майя Микатова. Правда, у той не было знакомства среди офицеров, не было и удобной квартиры, но зато было горячее желание помочь Гнидюку во всем, с чем бы тот ни обратился. Гнидюк поручил Майе обзавестись нужными знакомствами, посоветовал чаще бывать у Лидии, присматриваться к ее гостям, стараться, чтобы те, в свою очередь, познакомили ее со своими друзьями, и таким образом расширить круг нужных знакомств.

Случилось так, что в числе знакомых Лидии оказался молодой офицер Пауль Зиберт, сын прусского помещика, человек богатый, веселый, общительный, широкая натура. То ли сама Лидия приглянулась Зиберту, то ли компания, собиравшаяся у нее, пришлась ему по душе, но Зиберт зачастил к Лидии Лисовской.

Визиты эти причиняли Лидии нешуточное беспокойство. Зиберт имел привычку являться без всякого предупреждения, в любое время, и поэтому мог застать в квартире Гнидюка. Нередко так и случалось. Лидия вовремя спроваживала партизана в другую комнату, чаще всего в спальню.

Однажды получилось наоборот: первым пришел Зиберт, вторым - Гнидюк. Открыв Коле, Лидия не пустила его в комнату.

– Тебе надо немедленно уходить. У меня Зиберт.

– Да пусть их тут будет батальон, - невозмутимо заявил Гнидюк и вошел в переднюю.
– К моим документам сам Гиммлер не придерется.

– Тише!
– взмолилась Лидия.
– Разбудишь его.

– Он спит?

– Был, говорит, ночью на операции... Пришел, повалился на диван... Уходи, ради бога, не искушай судьбу!

Но Гнидюк отнюдь не собирался уходить.

– Где он у тебя - в спальне?

– Еще что!
– возмутилась Лидия.
– Буду я всякую дрянь в спальню пускать! В столовой он. Развалился на диване.

– На диване?
– удивился Гнидюк.
– Но ведь там же оружие!

– Он на нем и спит.

– А ну, дай взгляну!
– предложил Гнидюк.

Лида схватила его за рукав:

– Куда ты! И себя и меня подведешь... Вот если б можно было его убить!

– Ну, это нетрудно. Только стоит ли об него руки марать?

Тут Лида рассказала Гнидюку, что этот немец ей почему-то особенно противен, - то ли потому, что он с фашистским значком, то ли оттого, что всегда у него полно денег, - не иначе, как большой грабитель.

– А в каком он звании?
– деловито осведомился Гнидюк.

– Лейтенант. Типичный пруссак по внешности. Говорит, что отец у него какой-то крупный помещик в Пруссии. Ну а сам он, по-моему, работает в гестапо.

– Ну, тогда стоит, - согласился Гнидюк.
– Только как его прикончишь? Стрелять-то нельзя!

– А у меня яд есть. Можно всыпать в кофе, - предложила Лида.

– И он надежный?
– усомнился Гнидюк.
– Может, от него только желудок испортится?

– Что ты! Да это же тот яд, которым они пленных в лагерях травят.

– Тогда действуй! Ставь кофе и буди!

Так и решили.

Через несколько минут лейтенант уже садился за стол. Тут Гнидюку пришло в голову взглянуть на немца через замочную скважину. Он посмотрел и не поверил глазам, снова посмотрел - уже приоткрыв дверь - и обмер.

– Николай Иванович?

– Гнидюк! Ты как сюда попал?

Но Гнидюк уже несся на кухню с чашкой, выхваченной из рук Кузнецова, и только тогда, когда кофе был выплеснут, а чашка разбита, рассказал изумленному Кузнецову и совершенно сбитой с толку Лиде, в чем дело. Пришлось их знакомить друг с другом.

Это "недоразумение" было, разумеется, не случайным. Разведчики работали разобщенно. Именно поэтому "Коля - гарни очи" не пошел в свое время на вечеринку к Янкевичу. Поэтому же не знали разведчики и квартир друг друга.

Такая разобщенность диктовалась условиями конспирации. Работа разведчиков в Ровно проходила под носом у "всеукраинского гестапо", на глазах жандармерии и тайной гестаповской агентуры. Приходилось поэтому особенно серьезно оберегать людей от провала. Иногда разведчики связывались между собой, но это бывало лишь в случаях вроде того, что произошел на квартире Лисовской, или когда разведчикам нужно было согласовать свои действия и требовалась взаимная помощь. Во всех таких случаях соблюдались самые строгие меры предосторожности.

Местные патриоты из подпольных групп, сотрудничавшие с нами, тоже не знали друг друга. Каждый из них имел дело с одним или двумя товарищами. Нашим же разведчикам даже не было известно, кто из отряда находится в Ровно. Это облегчалось тем, что новички не знали в лицо "стариков", а те, в свою очередь, не имели представления о новичках.

Я уже рассказывал о случае, когда двое наших разведчиков прибыли в отряд на лошадях, якобы угнанных ими у немецкого офицера. Те же разведчики - Мажура и Бушнин, вернувшись однажды из Ровно, доложили, что им удалось нащупать агента гестапо, поляка по национальности.

– Разрешите, мы его уничтожим!
– просили они.

Оказалось, что они даже разработали план этой операции. Они условились, что одна их ровенская знакомая, по имени Ганна, к которой ходит этот гестаповец, уговорит его поехать погулять с ней в лес. Там Бушнин и Мажура встретят их - гестаповец бесследно исчезнет.

– А что, он вам мешает?
– спросил, выслушав этот план, Лукин. Может, он не стоит того, чтобы поднимать шум?

– В том-то и дело, что мешает, товарищ подполковник. Из-за него мы без квартиры остаемся.