Чтение онлайн

Так и росла маленькая Таль лишним никому не нужным ребенком. Впрочем, пока матушка была жива, детство ее было вполне счастливым и радостным, пронизанным сочащимся сквозь облака солнцем, ветром с моря и теплом родного очага.

Но после смерти матери все переменилось. Отец стал сердитым и замкнутым, сестры все чаще ссорились, а за самой Жадиталь вдруг начали замечать странности: то разревется вдруг - и блюдо с полки прыгнет, то огонь в печи на ее глазах никак гореть не хочет, то еще какие-нибудь неприятности случаются. В общем, нет девчонки в доме - и все рады. Никто искать не пойдет. Тогда она и полюбила сесть на уступ над самой водой, чтобы тихонько поразмыслить о своем. То мечтала стать птичкой и улететь далеко-далеко, посмотреть, как там живут люди, то думала: вот вырастет она большой, выйдет замуж за герцога или сотворит что-нибудь этакое и прославится на весь мир. Тогда и сестры, и отец ее наконец перестанут гнать с глаз, и, может, даже будут гордиться. А то вдруг злилась на всех, и становилось ей горько и обидно. Тогда думала: «Вот прыгну сейчас вниз, где из воды острые камни торчат... интересно, скоро ли вспомнят, что я не вернулась к ужину?»

Неизвестно, как бы сложилась жизнь Жадиталь, если бы однажды она не придумала сбежать от сестер не на мыс, как обычно, а в другую сторону - в дремучий лес, что тянулся темной полосой по краю отцовских владений.

Лес встретил ее сумрачной тишиной и горьковатым смоляным духом. Лиственницы казались легким кружевом, зато ели стояли темной неприступной стеной - самое то, чтобы ото всех спрятаться. Отыскав едва заметную тропку, Таль побрела в чащу. Сначала просто затем, чтобы домашние уж точно сбились с ног, разыскивая непутевую младшую, а потом - потому что стало интересно: то манил к себе крепкий толстоногий гриб, то беличий хвост среди веток, а то вдруг хотелось рассмотреть поближе корявое дерево, поломанное ветром. Таль и сама не заметила, как заблудилась.

А потом наступила ночь, и лес ожил совсем по-особому: шорохами, скрипами, криками таинственных обитателей. Сделалось по-настоящему страшно: все время казалось, что кто-то крадется за соседним деревом, хрустит сухими ветками и шумно дышит. Дорогу к дому Таль уже и искать не стала - забилась под еловые лапы, свернулась калачиком на хвойной подстилке и дрожала, как зайчишка чуть не до самого утра.

А утром явился ее спаситель - дикарского вида парень с пронизывающим взглядом раскосых глаз. У него были длинные косы, переплетенные с травинками и цветами, и множество бус, таких интересных, каких не было ни у матушки, ни у сестер, ни даже у тонкопряхи Фло, хотя у нее, казалось, были всякие! Так Таль впервые встретила хааши Хасрата, чьи родные гнезда по счастью были неподалеку. Тогда она еще ничего не знала ни про магов, ни про чутких к чужому страху хранителей, но не испугалась, даже обрадовалась: все же лес не был ей домом, а незнакомец почему-то сразу понравился. Озлобленных даахи она в ту пору тоже ни разу не видела.

– Заблудилась, - он не спрашивал, просто говорил, как есть.
– Удрала из дому и заблудилась. Идем, назад провожу.

Шли они молча, но Таль было так легко и спокойно, что хотелось, чтобы замок был далеко-далеко, лесной незнакомец шагал и шагал рядом, держа ее за руку, а дорога тянулась и не кончалась.

Когда до замка и окружающих его домишек осталось только перейти луг, провожатый остановился и сказал:

– Если не нравится дома, ты можешь уйти к магам, выучиться и стать, как они. У тебя получится. Хочешь?

Таль не поверила, но на всякий случай согласилась.

А на следующий год в замок приехал сам Дайран Могучий. Он о чем-то долго говорил с ее отцом, а потом, когда они закончили, отец велел Таль собираться.

Провожали всем замком: и семья, и прислуга; толпились во дворе, жалели маленькую сиротку, уезжающую на чужбину. Сестры дарили подарки на память, обнимали, целовали и плакали. Даже отец украдкой смахнул слезу. И тогда Жадиталь поняла, что дома ее все-таки любили. Только это все равно ничего не изменило: как ни трудно, как ни одиноко было ей временами среди магов ордена, она не жалела, что выбрала этот путь и никогда не хотела вернуться.

Но это она, Жадиталь ру-Нидар из Эссира, магистр-целитель ордена Согласия, была счастлива в Сером замке. А ее малютка? Как всякая благородная девица Бергота, Таль знала назубок свою родословную: ни магов, ни орбинитов среди ее предков не было. Откуда взялся ее дар, оставалось только гадать. Так с чего бы ей быть уверенной, что и ребенок его унаследует? А что делать бездарному малышу среди тех, с кем он никогда не сможет сравниться? И чему он научится, если в Сером замке любое ремесло сопряжено с магией и на ней построено?

И Армин! Только послушать его: сын и маг! Он ведь даже мысли не допускает, что его ребенок может оказаться бездарным! Нет, она решила правильно: уезжать надо сразу. Затянутые отношения тяжелее рвать.

– А если это будет девочка?

– Девочка?..
– от неожиданного вопроса Армин явно растерялся.
– Причем тут девочка?

Что и требовалось доказать: этот тоже, как и ее отец в свое время, забыл, что на свете существуют еще и девочки.

– Да, Армин, девочка. И даже без намека на магический дар!

– И что?

Он все еще был растерян, все еще не понимал! Ей вдруг сделалось обидно чуть не до слез: почему, ну почему самая прекрасная ночь в ее жизни должна закончиться так?! Не надо! Не надо было ей заводить этот разговор, не стоило его поддерживать. Просто тихо уехать - и все!

Армин говорил еще что-то:

– Девочка, мальчик, какая разница? У нас порой и не замечают... И дар... видят Творящие, моя семья была бы счастлива, если бы не дар...

Но она уже не слушала, только повторяла:

– Я уеду, Армин! Все решено. Я все-все давно решила!..

И повторила бы еще, но Армин вдруг замолчал, а потом порывисто обнял ее и, прижимая к груди, начал целовать в волосы.

– Ну, будет, будет!
– шептал он между поцелуями.
– Как решила, так и сделаешь. Только не плачь.

И вовсе она не плакала, этого еще не хватало. Просто... ночь такая сегодня.

5

Начало лета года 637 от потрясения тверди (двадцать пятый год Конфедерации), Серый замок ордена Согласия,Тирон.

Утром Жадиталь явственно почувствовала: все ее дела в замке ордена Согласия окончены. Почти все - осталось проститься с Адаланом. Все же они были друзьями, с самого первого дня появления златокудрого мальчика она чувствовала, что отвечает не только за своих учеников, но и за него тоже.

Но заговорить об этом с Армином Жадиталь все никак не решалась: чувствовала, не все просто у него с мальчишкой. Не зря же тогда, в день испытаний, Армин от наставничества отказался, а теперь вот пришлось взять нежеланного ученика против воли. И ведь не просто так Адалана не видно. Болен? Или наказан? В любом случае ее златокудрый ждет совсем других разговоров, которых она не хочет, а вопросы об Адалане его только рассердят.

Но уехать, не попрощавшись, она тоже не могла, потому уж лучше спросить, чем откладывать и тянуть неловкость.

Солнце давно встало. В трапезную заскочила ватага белых: ребята расхватали пирожки и фрукты и убежали готовиться к занятиям. Потом пришли немногочисленные взрослые, маги Ордена и ремесленники, что трудились в замке. Эти расселись, чинно позавтракали и тоже разошлись по делам. Зал опустел, только Армин с Жадиталь все сидели напротив друг друга, болтали в чашках остывший чай и молчали. Вдоль стен лежали сумрачные тени, а из открытых оконных проемов, превращавших зал в летнюю веранду, лился свет и тянуло ласковым ветром. Шелест сада и отдаленные птичьи голоса делали тишину еще более ощутимой. Разговор не клеился, молчание становилось тягостным. Наконец Жадиталь отодвинула чашку и спросила: