Чтение онлайн

Когда он вышел из ванной, я сидела на кровати, поджав колени, грызла ноготь и таращилась в пустоту. Пустая тарелка стояла рядом.

На нем были темные штаны и чистая белая рубашка — расстегнутая, чтобы раны дышали. Он был босиком, а темные влажные волосы оставил распущенными.

Даже с порезами на коже он был зрелищем, от которого я не смогла бы устать никогда.

Расслабленный. Невозмутимый. Целостный.

И такой «большой».

Его торс, словно вырезанный из камня, блестел в лунном свете, льющемся из окна. Мышцы двигались, перекатывались под кожей в тех местах, о существовании которых я раньше и не догадывалась.

Я прикусила губу.

Дыхание сбилось на короткие, прерывистые вдохи, когда взгляд скользнул вниз к V-образным линиям на его животе, что вели к…

Из груди вырвался крохотный стон, прежде, чем я успела его подавить. Я ахнула, ужаснувшись себе.

Он услышал.

Он увидел, как вздрогнула моя грудь, но не сказал ни слова. Не ухмыльнулся, не поддразнил — ничего. Просто стоял, глядя на меня, сжимая челюсти, и в его глазах темнело напряжение.

Он тяжело, ровно вздохнул, и этот звук заполнил комнату.

Я не отвела взгляд, несмотря на смущение.

После того ужаса, когда я думала, что потеряю его, я решила смотреть, впитывать, запоминать каждую черту, пока еще могу.

— Ванная твоя, — наконец сказал он, низко и ровно. Безэмоционально.

— Ты должен поесть, — выпалила я, чувствуя жар между бедрами и стараясь взять себя в руки. Вскочила, все еще в мягких черных штанах, шерстяных носках и кремовом свитере. — Еда, наверное, уже остыла.

Я шагнула к двери ванной, но он поймал меня за запястье.

— Я не поблагодарил тебя за помощь с той тварью, — сказал он тихо. Его пальцы дрогнули на моей коже. — А должен был.

Я пожала плечами, взгляд все равно цеплялся за его грудь — смуглую, иссеченную, мускулистую, с идеальным количеством волос, спускавшихся от груди вниз, к пупку, среди узоров татуировок.

Он был диким.

Мужчина до последней капли.

От него исходило такое тепло, что внутри у меня все вспыхнуло в пожар, не поддающийся контролю.

— Как ты сам сказал… у тебя был план, — прошептала я.

Он поднял мой подбородок одним пальцем и встретился со мной взглядом.

— Спасибо, Ариэлла.

Я улыбнулась, вспомнив нашу первую настоящую беседу, и как я благодарила его тогда, за спасение от волка. И его ответ.

— Не нужно благодарить, — сказала я шепотом.

Его усмешка подсказала, что он тоже вспомнил.

— Но, — я нахмурилась, глядя на порезы на его груди, — хочешь, я попробую тебя вылечить? Не знаю, получится ли, но могу попытаться, — внутри поднялось чувство вины за тот раз, когда я не смогла помочь Казу. — Если нет… останутся шрамы.

— Шрамы тебя пугают? — спросил он, и в голосе мелькнуло едва заметное напряжение.

— Нет, — поспешно ответила я, проводя пальцами по шраму над сердцем, едва выглядывавшему из-под ворота свитера. — А мои тебя пугают?

— В тебе нет ничего, что могло бы отвратить меня от тебя.

Сердце сжалось.

Я улыбнулась и легко коснулась его руки.

— Ну, а мне твои шрамы нравятся.

Это я хотела сказать ему еще в тот первый день, в Уорриче.

— Если тебе нравятся мои шрамы… — прошептал он, и я почувствовала, как его пальцы скользнули по моей коже. — Тогда пусть все заживает и оставит след.

Горло перехватило, и я поняла, что хочу… должна почувствовать его, хотя бы так. Если это все, что когда-либо будет между нами, кроме дружбы, я все равно хотела запомнить его на ощупь.

— Можно я посмотрю на них? — спросила я, поглаживая ткань его воротника между пальцев. — Можно я… прикоснусь?

Его кадык дрогнул, он сглотнул, но все же кивнул.

Медленно я сняла с него рубашку. С плеч, по рукам, специально чувствуя жар его кожи, поддаваясь этому движению. Он был гладким там, где кожа осталась нетронутой, и шероховатым там, где пролегали шрамы. Я осторожно провела пальцем по бледно-розовой линии, тянущейся через ключицу. Потом коснулась каждого шрама, не просто изучая, как кожа поднималась и проваливалась, а запоминая, как он реагировал. Как он вздрагивал.

От удовольствия, кажется.

Я не спешила. Наслаждалась тем, как тело будто вспыхивало изнутри, как желание отзывалось в каждом нерве. Один шрам, широкий и грубый, пересекал центр его живота, чуть ниже свежих ран. Я задержала ладонь там, потом прижала ее к коже. Он напрягся и шумно втянул воздух.

Когда я попыталась отдернуть руку, испугавшись, что ему больно даже там, — он накрыл мою ладонь своей, не позволяя отстраниться.

— Ты невероятный… — прошептала я, и голос мой дрожал от восхищения.

Он ничего не ответил, но я чувствовала его взгляд.

Потом я коснулась татуировок. Вечных, но гладких.

— Сколько их у тебя? — спросила я.

— Четыреста две.

— И ты собираешься добавлять еще?

— Боги, надеюсь, нет, — ответил он глухо, и голос его потяжелел от эмоций.

Я грустно улыбнулась, не осмеливаясь лезть глубже — туда, где прятались его тайны. Когда он говорил о них, взгляд его становился потухшим, и я не хотела снова ворошить старые раны.

Мой палец остановился на выцветшем розовом следе на его бицепсе. Толстый, неровный, точно не от ножа. Может, от меча… но скорее от огня.

— Это ожог? — спросила я.

— Да, — его губы дрогнули. — Случайность…

Я кивнула и провела пальцем вдоль шрама.

— Из кузницы, — догадалась я. — А какой из них болел сильнее всего?

Я ожидала, что он покажет на шрам на лице — тот, что тянулся от глаза вниз по щеке, но вместо этого он взял мою руку и осторожно положил мои пальцы на раскрытую ладонь своей левой руки.

— Этот? — удивилась я. — На руке?

— На этой руке, — сказал он, чуть приподняв левую. Видя мое недоумение, добавил: — но оно того стоило.

Шрам был старым, но выглядел так, будто все еще болел. Будто то, что оставило его, пробралось куда-то глубже кожи, прямо под душу. Может, именно оттуда его тьма, его ярость, которую ничем не погасить.

Я провела ладонью по его животу, вдоль бока, пока не оказалась у него за спиной.

Горло сжалось. Я видела эти шрамы раньше, то, как они пересекали спину, создавая перекрещенные узоры, но вблизи поняла: его били плетью.

Меня передернуло. Я сглотнула слезы и, чтобы хоть как-то утешить его, хоть чем-то облегчить ту боль, что он когда-то пережил, я поцеловала его спину. Туда, где кожа была грубой, порванной, прямо между лопатками.