Чтение онлайн

Они были для него ничем.

Ничем.

Он убивал плавно, точно, и не был похож на себя того, кто сражался с чешуйчатым зверем — там он играл.

Здесь — нет.

Это были почти люди.

А человек не был ему ровней.

Он не смеялся, пока убивал.

Ни улыбки, ни ухмылки.

Когда он выдернул саблю из глотки одного, его клинок уже вонзался в череп другого.

Он знал, где каждый из них.

И вырезал всех.

Я вспомнила слова Эзры в храме — предупреждение, которому сейчас не последовала.

«Не смотри… Доверься мне».

Справедливое предупреждение, потому что передо мной стояла сама смерть — гнев и тьма, закованные в кровь.

Он носил ее, как доспех.

Как силу.

Когда последнее тело рухнуло, я вышла из-за дерева.

Он тут же нашел меня глазами, всадил оба оружия в землю и выругался.

— Я сказал тебе бежать.

Он стер кровь с лица тыльной стороной ладони — без толку, ее было слишком много — и пошел ко мне.

Мое тело дрожало, страх был виден невооруженным глазом, но я не сдвинулась с места.

— Ты не должна была этого видеть, — его шаги замедлились, брови нахмурились от беспокойства, он вглядывался в мое лицо, оценивая страх. — Тебя не должно было быть здесь.

— Я не собиралась тебя бросать, — ответила я.

— Должна была бросить! — выдавил он через зубы. — Черт возьми, Элла, ты должна бежать, когда я тебе говорю, бежать и бросить меня с тысячей клинков у горла, только чтобы спасти себя, и не колебаться ни секунды!

Я сглотнула и покачала головой.

Он снова выругался и провел руками по лицу. Я чуть не бросилась к нему, чуть не обвила шею и не вцепилась, но тот отстраненный холод, что я слышала в его голосе, когда он говорил с этими Инсидионами, все еще стыл по венам.

— Откуда ты их знаешь? — я помахала в сторону разбросанных тел, хотя старалась не всматриваться в детали, и так видела достаточно.

Он сделал шаг ко мне, и я отступила.

С мольбою в глазах он признался…

— Мне приписывали игру на несколько сторон.

— Так на чьей ты стороне теперь? — тело мое содрогнулось от ужаса, но ответ был мне понятен и без слов. Если бы я сомневалась — убежала бы. Уже бы пересекла реку и не оглядывалась.

— Элла, — он сократил расстояние. Я споткнулась о корень дуба, но он поймал меня обеими руками.

— Молохая или Симеона? — рявкнула я. — Потому что то, что ты говорил им…

— Войны не выигрывают одни лишь мужчины с чистыми и честными намерениями, Ариэлла, — прорычал он. — Их выигрывают те из нас, кто готов жить во тьме, — он взял мою левую руку и приложил ее к своей груди. — Я не на стороне Молохая. Я не на стороне Симеона. Я на твоей стороне. Только на твоей, — другой рукой он взял мою, державшую нож, приподнял ее и приставил лезвие к своему сердцу. — Если когда-нибудь я не встану на твою сторону, возьми этот нож и вонзи его мне в сердце.

Я опустила руку с ножом.

— То, что говорили про твои неприятные рассказы… про женщин и угрозы… — из горла вырвался ужасающий звук. Сердце знало, но я все равно спросила. — Скажи мне, что ты не…

— Последняя женщина, к которой я прикасался так… — он с трудом сказал это, его широкая грудь судорожно дернулась под тяжестью правды. Боль проскользнула в его взгляде.

— Твоя жена? — прошептала я, произнося это за него, потому что это было легче, чем ждать, что он скажет. Это ранило меня.

— Да, — тихо ответил он.

Но мягкость исчезла, стрела вонзилась ему в плечо. Практически сразу, как только она прошила бицепс, его кулак сжался вокруг нее.

— Мать твою… сука! — он резко вдохнул, задержал дыхание и вытащил стрелу; плоть хлюпала, кровь фонтанировала из глубокой дыры, — и тут же толкнул меня за себя. В стороне оказался еще один Инсидион, видимо их было на одного больше, чем я посчитала раньше. Я взглянула на рану в плече Гэвина и впервые в жизни была благодарна за чью-то ужасную меткость.

Оставшийся Инсидион был крупнее прочих, он не уступал в росте даже Гэвину. Он бросил лук и обнажил длинную изогнутую саблю, но Гэвин мощно врезал ему прямо в лицо. Еще раз, и еще. Тот пошатнулся от силы ударов, пока не сумел размахнуться одним свирепым рубящим взмахом.

Я закричала, когда сабля прошибла плечо Гэвина. Клинок прорезал куртку и выпустил реку крови. Вместо того чтобы отшатнуться, как нормальный человек, Гэвин прижал ладонь на тыльную сторону лезвия сабли, с улыбкой встречая давление на свою кожу.

Я пыталась призвать силу, потянулась к колесу в храме, но шок последних минут обессилил меня, и колеса там не было. В бессилии я наблюдала, как Гэвин с улыбкой голой рукой оттолкнул лезвие и взялся за стрелу.

Взгляд противника просветлел в страхе, он дрогнул, дыхание его сбилось. Чем больше Гэвин вдавливал стрелу через свою же рану, тем шире росла его зловещая улыбка.

Пока, в конце концов, Гэвин не протолкнул ее сквозь себя в шею Инсидиона и не откинул его на бок, как ненужный кусок гнилого мяса.

Он посмотрел на меня, и бесчувственная отстраненность сменилась в глазах ужасом — тем ужасом, которого я не еще никогда не видела в его прекрасных карих глазах, они расширились, и он заре…

— Сзади!

Он ринулся ко мне, но на этот раз не успел. Все произошло так стремительно, что шанса не оставалось.

Шея нападавшего была на уровне моих глаз — это все, что я увидела, прежде чем в мою сторону метнулась рука с клинком из-под плаща, и я завопила. Резкий проворот раскаленного металла в боку стал невыносимым катализатором.

Надо было выбирать. Его жизнь или моя.

Питаясь яростью, болью и отчаянием, я закричала и вонзила свой клинок в горло нападавшего. Горячая, липкая кровь хлынула через мою ладонь и растеклась по запястью. Запах меди врезался в ноздри.

Только когда клинок прорезал плоть, я впервые увидела его лицо. Инсидион — просто человек в последние мгновения своей жизни — умоляюще смотрел на меня снизу вверх. Его темно-зеленые, цвета густого леса глаза я запомню в кошмарах. Не татуировки черепов, изуродовавшие лицо, не уродливый шрам, разрезавший рот. Только глаза. Страх в них. И то, как, с последним выдохом, этот страх, вместе с радостью, ненавистью, покоем, смехом — исчез.