Чтение онлайн

— Ничего я не боюсь! — храбро, беззаботным тоном отвечал малыш. — Просто они очень страшные и противные. Если они заплачут, то слезы у них, наверное, будут величиной… величиной с Луну! — И он весело рассмеялся. — А как вы думаете, господин сэр, Совы могут плакать?

— Нет, малыш, Совы никогда не плачут, — заверил я, пытаясь подладиться под беззаботный тон Бруно. — Понимаешь, им просто-напросто не о чем жалеть.

— А вот и плачут! — возразил Бруно. — Еще как плачут, особенно если им случается поймать малюсенькую мышку!

— Но когда они голодны, они, надеюсь, не плачут?

— Э, да ты ничего не знаете о Совах! — язвительно заметил Бруно. — Когда они голодны, они очень-преочень жалеют, что погубили бедных мышек, потому что, если бы у них было на ужин что-нибудь другое, им не пришлось бы убивать малышек!

Бруно, очевидно, охватило тревожно-мечтательное настроение, и Сильвия поспешила вмешаться:

— Так вот, слушайте, что было дальше. Совы, то есть, я хотела сказать, Цыплята, искали себе на ужин вкусную жирненькую Мышку…

— Лучше бы они искали 'айца! — вмешался Бруно.

— Зачем им яйца? Еще разобьют, — возразила Сильвия. — Нет, они искали именно Мышку!

— Я не сказал «яйца», не слышишь, что ли! — сердитым тоном возразил малыш. — Я сказал 'айца, который живет в поле!

— Ах, зайца? Ладно, если тебе хочется, пусть будет Заяц. Но больше не вмешивайся в мой рассказ. Подумай сам, Цыплята ведь не едят Зайцев!

— Может, они просто хотели попробовать, не удастся ли им скушать его.

— Цыплята? Попробовать скушать Зайца? Какую чепуху ты говоришь, Бруно! Нет, пускай уж лучше будут Совы.

— Но только при условии, что у них не будет таких огромных глазищ!

— Так вот. Летели Совы, летели — и увидели маленького Мальчика, — продолжала Сильвия, решив не обращать внимания на реплики братика. — А он попросил их рассказать ему сказку. А Совы только вскрикнули и улетели прочь… («Нельзя сказать „улетели“, — прошептал Бруно. — Правильно будет „улетнули“». Но Сильвия пропустила это замечание мимо ушей.) А Мальчику встретился Лев. И он попросил Льва рассказать ему сказку. А Лев сказал: «Хорошо, расскажу». И пока Лев рассказывал ему сказку, он обгрыз у Мальчика голову…

— Не говори «обгрыз»! — воскликнул Бруно. — Обгрызть можно только какие-нибудь мелкие вещицы с острыми краями, а голова ведь…

— Ну ладно, пусть будет «отгрыз», — отвечала Сильвия. — И когда он отгрыз Мальчику всю голову, тот убежал и даже спасибо не сказал!

— Фу, как грубо! — отвечал Бруно. — Если он не мог говорить, то мог хотя бы кивнуть. Ах да, кивнуть ему тоже было нечем… Ну, тогда он мог бы обменяться со Львом рукопожатиями!

— Ах да, чуть было не забыла! — воскликнула Сильвия. — Он и в самом деле вскоре вернулся, пожал Льву руку, то бишь лапу, и поблагодарил его за замечательную сказку.

— И тогда у него опять выросла голова? — спросил Бруно.

— Да, в тот же миг. А Лев попросил у него прощения и обещал, что никогда больше не будет ничего отгрызать у маленьких мальчиков — никогда-никогда!

Бруно был предоволен таким оборотом событий:

— Ах, какая замечательная сказка! — воскликнул он. — Правда, замечательная, господин сэр?

— Очень-очень, — отвечал я. — Я не прочь был бы послушать и другую сказку об этом Мальчике.

— Я тоже, — отозвался Бруно, гладя Сильвию ладошкой по щеке. — Ну пожалуйста, расскажи сказку про Пикник Бруно, но только не надо никаких кусачих Львов!

— Не буду, если ты боишься, — отвечала девочка.

— Боюсь? Я?! — обиженно воскликнул Бруно. — Не в этом дело! Просто «отгрызть» — это такое жуткое слово! Если один человек рассказывает сказку, а другой слушает, положив голову ему на плечо — вот так, — обратился он ко мне, — то сказка проползает по обеим щекам, по подбородку и… и ужасно щекочется! От этого даже борода может вырасти, вот как щекотно!

Он проговорил это вполне серьезным тоном, но все же явно хотел подшутить над нами, и Сильвия тотчас рассмеялась своим нежным, мелодичным смехом, уткнувшись подбородком в пушистые, вьющиеся кудри брата, словно это была не голова, а подушка, и продолжала:

— Так вот. Один Мальчик…

— Это не я, честное слово! — прервал ее Бруно. — И лучше не пытайтесь узнать, господин сэр, кто это был!

Я поклонился и обещал, что не буду.

— Это был вполне хороший мальчик…

— Нет, очень хороший! — поправил ее Бруно. — Он никогда не делал того, что ему велели…

— Хорошие мальчики так не поступают! — заметила Сильвия.

— Нет, именно так они и поступают! — настаивал Бруно. Сильвия сделала паузу.

— Ну хорошо, это был очень хороший Мальчик; он умел держать слово, и у него был огромный-преогромный буфет…

— …чтобы было где держать слова! — воскликнул Бруно.

— Если он всегда держал слово, — наставительным тоном заметила Сильвия, — значит, он не похож на одного из моих знакомых!

— Ну, тогда он наверняка солил все свои слова, — возразил Бруно, — чтобы они не испортились. А на второй полке он держал свой день рождения.

— И сколько же он держал его? — удивленно спросил я. — Признаться, мне никогда не удавалось продержать свой день рождения больше двадцати четырех часов.

— День рождения держался сам собой! — воскликнул Бруно. — Неужели ты не знаете, как это делается?! Так вот, Мальчик держал его целый год!

— А там наступал следующий день рождения, — подхватила Сильвия. — Можно сказать, что у него всегда был день рождения.

— Так оно и было, — подтвердил Бруно. — А ты устраиваете праздник на твой день рождения, господин сэр?

— Иногда, — отозвался я.

— Когда вы хорошо себя ведете, верно?

— Разве это не одно и то же — устраивать праздник и хорошо вести себя? — удивился я.

— Вовсе не одно и то же! — возразил Бруно. — Хорошо себя вести — это просто мучение!

— Что ты, Бруно! — с легкой досадой прервала его Сильвия. — Что ты говоришь!

— Мучение и наказание, — стоял на своем малыш. — Сами посудите, господин сэр! Вести себя хорошо — это вот что такое! — С этими словами он сел, выпрямившись по струнке, и изобразил на лице какую-то каменную гримасу. — «Прежде всего сядь прямо как штуки…»

— …как штык, — поправила его Сильвия.

— …как штуки, — заупрямился Бруно. — «Потом сложи руки — вот так». Что еще? «Почему ты такой непричесанный? Ступай и причешись!» Потом… «Ах, Бруно, не смей рвать маргаритки!» Знаете, господин сэр, как здорово учиться, когда у тебя в руках — маргаритки?