Чтение онлайн

С новыми способами производства, развитием капиталистических отношений открывались невиданные ранее концепции войны, а совершенствование орудий насилия стало причиной появления уникальных родов войск. Апогеем этого процесса стала последовательная разработка и применение в середине ХХ века оружия массового уничтожения (ОМУ) и средств его доставки.

К сожалению, ни существенный прогресс в области вооружений, ни устойчивое положение двух противоборствующих идеологий не смогли исключить институт воинской повинности. И если всеобщая мобилизация в отдельные этапы развития человечества была оправдана, [42] то на рубеже последних десятилетий эффективность вооруженных сил, сформированных по старой модели, является весьма сомнительной [43] . Определенную роль играют и этические принципы, и проблема прав человека, которые закреплены во «Всеобщей декларации прав человека ООН» [44] . В обществе давно идёт спор о том, нужна ли вообще призывная армия. Американская писательница и философ Алиса Зиновьевна Розенбаум утверждала, что «из всех тоталитарных нарушений прав личности при смешанной экономической системе призыв на военную службу, наверное, самое страшное. Это надругательство над правами. Военный призыв отрицает фундаментальное право человека – право на жизнь – и устанавливает основной принцип тоталитаризма, согласно которому жизнь человека принадлежит государству, и государство может потребовать пожертвовать ею в войне» [45] .

Существующая замена призыву – контрактная армия [46] – является слишком обременительной даже по меркам государств «золотого миллиарда». Лидер по числу контрактников, Соединенные Штаты Америки, собираются и дальше осуществлять процедуры сокращения в вооруженных силах из-за катастрофического денежного бремени и смены стратегических приоритетов [47] .

Совершенно логично, что развивающиеся страны, в том числе Российская Федерация, перенаселенные Индия и Китай вряд ли позволят себе переход на контрактную армию в полном объеме, по крайней мере, в ближайшие десять лет. Однако возникает вполне серьёзный и понятный вопрос: можно ли объединить мобильность, манёвренность, скрытность, использование новейших технических достижений и при этом нести минимальную ответственность за жизни людей и не оказаться на острие общественного презрения национального государства? Естественно, речь не идёт об отказе от стандартного комплектования армий или ломке их структур. Рецепт успеха, предложенный региональными организациями, в условиях сдачи позиций мировому терроризму в виде создания сил быстрого реагирования [48] выглядит весьма неубедительным. Речь должна идти о многоразовом использовании вооруженных групп как альтернативной силы, не слишком затратной, но успешно защищающей государственные и национальные интересы не только в стране-нанимателе, но и за рубежом. В этой ситуации требуется нечто новое.

Сравнительно новым элементов как в структурном, негосударственном плане, так и в политической и военной системе, можно по праву назвать частные военные компании. Эти военные структуры получили массовую известность после активной полевой работы с войсками международной коалиции в государствах Ближнего Востока.

Частные военные компании являются новой отраслью. Они стали результатом эволюции военного предпринимательства в условиях всепроникающей глобализации. Финансовый размах отрасли очень сложно подвергнуть какому-либо беспристрастному анализу. Конфиденциальный характер проводимых операций и заключаемых контрактов не позволяет достоверно судить о годовой выручке крупнейших компаний. Согласно отчету европейской комиссии, только за один год оборот европейских ЧВК превышал миллиарды долларов [49] , а общемировая статистика показывает, что в 2016 он достигал 300 миллиардов и сегодня пробивает отметку в 500 миллиардов долларов. Несмотря на ряд ограничительных мер, каждый последующий год средний прирост в данном сегменте мирового рынка частных военных услуг будет составлять от 8 % до 30 %.

Вместе с потоком финансовых средств растет и количество компаний с рыночной капитализацией от десятков тысяч до 40 миллиардов долларов. На данный момент по всей планете действует более трех тысяч ЧВК, расположенных более чем в 60 странах мира. Самые крупные ЧВК расположены в развитых странах: США, Великобритании, Израиле, Италии, Франции, ЮАР, ФРГ, Южной Кореи Японии, Канаде. Зона их ответственности и постоянной вовлеченности – Ближний Восток (охрана частных корпораций, замороженные и действующие конфликты на территории постсоветского пространства), в меньшей степени – страны Африки южнее Сахары; Юго-Восточная и Центральная Азия, Латинская Америка. Безусловными лидерами на рынке частных военных структур остаются американские, британские, канадские и израильские компании. В силу своей совокупной мощи им вряд ли можно противопоставить организации из развивающихся стран.

Краткосрочные прогнозы, создаваемые специалистами из России и США [50] , показывают, что военные коммерческие организации будут приобретать всё большее влияние на внутри- и внешнеполитические процессы. Здесь важно дать некоторые пояснения.

Частные военные компании в традиционном смысле обрели плоть и кровь в западной частнопредпринимательской среде. Для продвинутых сообществ вне зависимости от политического курса контракторы – важный атрибут вовлеченности в миротворческие операции и военные акции, основанные на синтезе сотрудничества корпоративного сектора с институтами исполнительной власти. Отдельно взятые страны делают безуспешные попытки имитировать наличие коммерческих структур, выполняющих работы военных подрядчиков. Поэтому в каждом отдельном случае необходимо убедиться, что для государства ЧВК не являются лишь прикрытой тривиальными аргументами аббревиатурой, под которой скрыта очередная уродливая попытка использовать государственные ресурсы для создания государственной компании, выходящей в своих корыстных планах за пределы национального и международного законодательства. Любое отождествление государственных военных компаний с ЧВК может стать очередным доказательством нежизнеспособности выбранной экономической модели развития, указывая на прямую монополию и перевирание основ рыночной конкуренции, сопряженных с политическим умыслом.

При рассмотрении частных военных компаний можно наблюдать ряд трудностей, с которыми сталкиваются традиционные субъекты международных отношений в вопросах конвенциональной войны и демонстрации преимуществ. Первая трудность – серьёзная ограниченность в использовании вооруженных сил в силу их дороговизны и низкой результативности. Достаточно вспомнить, что стоимость запуска одной ракеты по территории потенциального неприятеля может обойтись для налогоплательщика в несколько тысяч долларов.

Вторая трудность – реалистичность создания достаточных условий для предотвращения утечек информации (важный фактор для проведения тайных операций, защиты национальных интересов). Это требует максимальной концентрации ресурсов при использовании выбранных параметров. Такие приготовления в эпоху киберсистем и транспарентного взаимодействия с общественностью заранее обрекают на неудачу.

Третья трудность – низкая степень мобильности национальных войск развивающихся стран и несовершенство их управления. Уже известная проблема Север-Юг получает развитие за счет появления специфических интерпретаций. Пример одной из них – неспособность молодых демократий адекватно реагировать на внешние вызовы.

Четвертая трудность – высокие бюджетные затраты на развитие тяжелого машиностроения (военные заказы, научно-технические разработки уже не дают желанного эффекта в условиях конкурентного международного разделения труда, открытости экономик и свободного предпринимательства). Сохраняя за собой статус основного инвестора военных проектов, государство, в противовес внешним инвестициям в отрасли, находится в вечно закрепленном статусе «догоняющего развития».

Пятая трудность – нехватка профессиональных кадров и высококлассных специалистов в области дешифровки, применения цифровых технологий и иных технических специальностей. Набор уязвимостей государств демонстрирует дыры в безопасности, которые пытаются залатать, в том числе с помощью использования набирающей популярность частной военной силы.

Особое место принадлежит вопросу о степени научной проработанности проблематики исследования частных военных компании и деятельности их персонала, включая наёмников. Во-первых, изучение феномена ЧВК составляет многоуровневое проблемное поле и требует междисциплинарного подхода. Во-вторых, наличие авторских работ и коллективных статей так и не привело к появлению комплексного исследования, охватывающего большую часть аспектов итогов применения и эффективности частных военных и охранных организаций, дающего хрестоматийный и теоретико-методологический ответы на вопросы о роли, месте и влиянии на иные субъекты отношений.

Впервые интерес к теме частных военных компаний и охранных организаций стал проявляться за рубежом в 90-е годы ХХ века. Предметом внимания со стороны западных коллег, в соответствии с традицией либеральной демократии, стало исследование организационного рекрутинга бывших военные с привязкой к нарушениям прав и свобод человека, роли в неформальном насилии и участию в преступных сообществах. Не обходили стороной и вопросы оптимизации управления, законодательного регулирования и социологических исследований. В целом, зарубежная историография по данному вопросу связана с научно-познавательными хрестоматийными исследованиями Питера Уоррена Сингера «Корпоративные войны» [51] и Джереми Скэйхилла «Блэквотер» [52] . Серьезный вклад внесли такие специалисты, как Daniel C., Boyne S., Cancian M., Goulet Y., Phinney D., Venter A.

Частные военные компании стали излюбленной темой для интернациональных расследований и докладов профильных комитетов Организации Объединенных Наций, а также сборников статей и отчетов Стокгольмского Института исследования проблем мира, [53] Института стратегических исследований [54] и различных некоммерческих фондов, журналистских и общественных публикаций в средствах массовой информации. Говоря об отечественном исследовательском интересе, важно отметить катастрофическую скудность материала и критически низкое число публикаций. Это связано, с одной стороны, с отсутствием легального опыта деятельности частных военных компаний на территории России, с другой – с кратким упоминанием контракторов в научных работах по смежным дисциплинам, посвященных военно-экономическим и политическим событиям. Проблемой занимаются и отечественные политологи, историки, международники, например, Волеводз А.Г., Валецкий О.В., Кашников Б.Н., Коновалов И.П., Михайленко А.Н., Неелов В.М., Новикова Д.О., Никитин А.И., Небольсина М.А., Старцун В.Н, Уваров Н.М и другие.