Чтение онлайн

Многих отважных баронов

Нельзя назвать имена,

Так безбрежны их ряды77.

Перед началом битвы секретарь Ричарда Германского поспешно написал письмо, в котором Генрих III подтвердил полную выплату денег, причитающихся ему по Парижскому договору от Людовика IX78.

Во главе левого фланга королевских войск был принц Эдуард, он вывел его из замка, чтобы подняться на холм, возвышающийся впереди, слева расположились германский король и его сын Генрих лицом к своим племянникам. Английский король, который никогда не проявлял способностей в военном деле, остался на месте в окружении охраны из 300 рыцарей. Перед ним развевался штандарт с изображением дракона, золотая фигура на фоне красной парчи, его язык извивался, а глаза сияли сапфирами. Это было знаком того, что предстояла битва не на жизнь, а на смерть. Трубачи дали сигнал, и принц Эдуард бросился вперед, желая отомстить лондонцам за оскорбление его матери. Им, которые «были готовы воевать лишь на словах, но не преуспели в воинском искусстве на деле». Они не могли противостоять натиску всадников и вскоре были сломлены. Их преследовали четыре мили, и они понесли огромные потери, поскольку принц жаждал их крови; 60 человек были сброшены реку и утонули. Когда Симон выехал из Кенилворта Амьен в декабре 1263 года, он сломал ногу, потому что его лошадь споткнулась недалеко от Кетсби в Нортгемптоншире, поэтому сейчас его пришлось везти на повозке. На время сражения при Льюисе его разместили в тылу, среди обозов, возможно, они были сделаны в Лондоне и были обиты железом, под защитой Вильгельма де Бленда. Поскольку они были окружены штандартами флажками графа, королевские солдаты легко могли предположить, что небоеспособный Симон находится именно там, но было ли это сделано нарочно, чтобы ввести их в заблуждение, или нет, они не знали. Передовые войска принца в исступлении кричали: «Эй! Симон, ты, дьявол, давай выходи из телеги!» Но внутри находились два отважных лондонца, которые постоянно сопровождали графа, или четверо предателей, которые залезли туда и закрыли перед его носом дверь. Крики изнутри потонули в общем шуме, и находившиеся там люди были убиты своими же товарищами79.

Симон тем временем старался добраться до короля, понимая, что стадо рассеется, как только будет захвачен пастух. Отсутствие короля вскоре вызвало смятение из-за града камней, полетевших сверху80. В нужный момент, когда доблесть баронов сверкала подобно молнии, Симон ввел в битву свои резервные войска и, введя в замешательство короля Германии, повернул их в сторону короля. Когда Генрих III был ранен и под ним пали две лошади, он отступил к приорству. Его брат Ричард захватил ветряную мельницу, и вокруг этого поднялось много шуток и веселья. Около восьми часов вечера вернулся принц Эдуард и увидел, что битва практически проиграна, и во многом из-за его глупого преследования. Объехав город, он добрался до замка, над которым все еще развевалось знамя Варенна, а затем отправился в приорство, чтобы узнать о судьбе отца. Многие беглецы утонули в реке или топях. Некоторых засосало болото из-за тяжести их доспехов. Вильгельм де Валенс, Гуго де Лузиньян, Иоанн де Варенн, Гуго Биго сумели пересечь мост и поскакали в Пивенси, а на следующий день отплыли во Францию и передали королеве печальную новость. Тем временем продолжался активный натиск на замок и приорство. Гарнизон первого поджег город, в ответ на это бароны подожгли приорство. Принц Эдуард собирал своих людей для броска, когда Симон предложил перемирие до утра, и оно было принято. Вопреки всем ожиданиям, бароны одержали славную победу, которую они приписали воле Господа, к чьей помощи они и взывали81.

Ночью Симон де Монфор блокировал замок и приорство таким образом, чтобы оттуда невозможно было убежать. Во вторник, 15 мая, была назначена комиссия из четырех человек для составления условий Льюисского мира. Пять арбитров должны были уладить все спорные вопросы, кроме условий освобождения пленных. Каждое решение из трех было хорошо встречено. Советниками отныне могли быть только англичане, это должны были быть люди, преданные королю и государству. Советники должны помогать королю во время судебных процедур и при назначении должностных лиц. Король вновь подтверждал Великую хартию и Лесную хартию, а также обещал вести скромную жизнь до тех пор, пока не рассчитается с кредиторами и сможет жить на свои собственные доходы, не притесняя купцов и бедный люд. Затем было принято решение, что нужно удерживать в качестве заложников принца Эдуарда и Генриха Германского, чтобы гарантировать сохранение мира и предотвратить войну. Была гарантирована полная безопасность графам Лестера и Глостера и их сторонникам, что в будущем они не будут подвержены преследованиям. Соглашение, заключенное между двумя сторонами, должно было обсуждаться и окончательно быть принято в следующую Пасху. В пятницу принцы в качестве заложников для их отцов были препровождены Генрихом; де Монфором в Дуврский замок82.

По доброй воле или нет

Ты, Эдуард, сядешь на коня без шпор

И прямой дорогой отправишься под защиту Дуврских стен83.

В субботу король отпустил своих сторонников, большая часть из которых сразу же отправилась домой. Некоторых из них догнала группа лондонцев, возвращавшихся после битвы, и они повернули в Кройден, а затем присоединились к гарнизону Тонбриджского замка.

Покидая Льюис в субботу, 17 мая, Симон де Монфор привез короля в Бетлское аббатство, где он подписал распоряжение, чтобы губернатор Виндзора отпустил некоторых пленников, взятых при Нортгемптоне, среди которых был Симон-младший. 25 мая король написал из Рочестера письмо в Дерби, в котором он провозглашали заключение мира с баронами. Он прибыл в Лондон 28 мая и распорядился, чтобы Генриху де Мортимеру был передан Дувр и Пять Портов. К сожалению, Вестминстерский дворец сгорел в 1262 году, и королю приходилось размещаться в доме архиепископа Лондонского, недалеко от собора Св. Павла. 2 июня вышел приказ, чтобьь евреи, укрывшиеся в Нортгемптонском замке, возвращались в город, а четвертого числа появилось распоряжение перевезти заключенных там пленников в Лондон, чтобы обменять их, из расчета человек за человека, на тех, кто был взят при Льюисе. В тот же самый день было запрещено носить оружие, а в каждом графстве назначена охрана, которая следила за соблюдением мира. В 1255 году Генрих III обменял евреев на 5 тысяч марок, которые он получил от своего брата Ричарда. 11 июня им позволили вернуться в свои дома в Лондоне и передали заботам мэра84.

Симон де Монфор одержал крупную победу и фактически стал правителем Англии. Остается только посмотреть, смог ли он и его сторонники управлять страной лучше, чем король.

ГЛАВА XIII

ИСПЫТАНИЕ

Когда были улажены мелкие дела, на 23 июня былназначен парламент, и всем хранителям мира был разослан приказ, дабы в каждом графстве были выбраны по четыре рыцаря с хорошей репутацией, чтобы они могли представлять свою землю. Поскольку Симон де Монфор питал к Церкви благоговейные чувства, он начал свою законодательную деятельность с того, чтобы обеспечить всем епископам и клиру полное соблюдение их прав. Чтобы направить их всецело на выполнение своих функций, им было запрещено носить оружие. В тех делах, которые касались не только светских, но и церковных вопросов, епископ мог быть судьей. Нужно было выбрать трех епископов, чтобы решить, какая сумма должна быть выплачена Церкви в качестве компенсации за причиненные убытки во время беспорядков последнего года. Архиепископу Бонифацию было приказано вернуться и выполнить свои обязанности, связанные с занимаемой им должностью1. Таким образом Симон отблагодарил клир за его стойкую поддержку всеобщего дела. Но главная задача этого парламента заключалась в ордонансе или схеме правительства, составленной и утвержденной в следующем марте. Согласно ей нужно было выбрать трех представителей, которые под присягой клялись, что будут делать все возможное для короля и государства. Они должны были избрать девятерых советников, трое из них должны были постоянно находиться возле короля, и, опираясь на их советы, он должен был вершить все государственные дела. Если кто-нибудь из этих советников проявлял свою недееспособность, король мог сместить его и назначить на его место другого человека при помощи избирателей. Если все девять советников не могли прийти к единому мнению по какому-либо вопросу, трое представителей должны были принять решение вместо них. Если кто-то из избирателей не справлялся со своими обязанностями, король мог отстранить его и назначить заместителя, после совета с парламентом. Первыми тремя представителями были графы Лестера и Глостера и епископ Чичестера, им предстояло выбрать девятерых советников2.

Конституция стала результатом представлений Симона о государственном устройстве и явно опережала политическую мысль своего времени. Она оставляла короля действующим главой королевства, хотя теперь к нему были прикреплены советники. Таким образом был сделан прогрессивный шаг от автократии к ограниченной монархии. Но эта схема так и не была претворена в жизнь. «Во время войны законы молчат». В действие вступили силы реакции. Королева обратилась за помощью к Людовику IX, кроме того, вокруг нее собрались уцелевшие в битве при Льюисе. Она собрала деньги в Гасйони, чтобы было чем платить иностранным наемникам, и обратилась за помощью в борьбе с баронами и епископами к Папе3. К осени она собрала во Фландрии большую армию, готовую к отплытию при первом попутном ветре. Симон принял все меры предосторожности. Епископы собрались в соборе Св. Павла и составили обращение, адресованное Папе, в котором они просили не присылать к ним легатов, поскольку они вполне способны сами справиться с нарушениями против Церкви, которые имели место быть во время недавних беспоря ков. Народная армия собралась на свои ежегодные сорок дней службы. Каждый город предоставил положенно количество пеших солдат вдобавок к вассалам рыцарских держаний. Корабли Пяти Портов наблюдали морем, графы в своих землях следили за побережье Люди собрались в Баргем Дауне, близ Кентербери, чтс бы защищать свою страну. Клир сделал свой вклад в виде сбора десятины. Было послано письмо Людовику IХ, в котором его просили не допускать атаки на Англию с его территории и разрешить встречу между английским и французскими послами в Булони для совместного обсуждения. С наступлением зимы иностранная армия рассеялась и угроза вторжения миновала4. Симон и его сторонники не могли удовольствоваться решением арбитров, принятым после Льюиса. Они назначили пять арбитров с двумя заместителями в случае необходимости, чтобы утвердить мир между Симоном и Генрихом III. Но особо оговаривалось, что постановления правительства должны оставаться неприкосновенными и все замки н государственные должности будут сосредоточены в руках англичан. Под поручительство восьми баронов Генрих Германский был освобожден из своего заточения Дуврском замке, чтобы он мог отправиться во Францш для дополнительного арбитража. После его прибытия в Булонь английские послы были окружены толпой инекоторые из них убиты. Папский легат Ги Фулкуа, кардинал Сабины, потребовал, чтобы его пропустили в Англию под страхом строгого наказания. Когда ему было в этом отказано, он вызвал английских епископов, но они прислали свое извинение за то, что бароны не позволили им отлучиться, и прислали вместо себя поверенных. Легат отказался принимать письмо и приказал епископам публично объявить о наложенной на баронов папской анафеме. Папа приказывал освободить короля и заложников и вернуть первому его права. В случае неповиновения легат пригрозил не только отлучить их от Церкви и наложить интердикт, но еще и наложить бойкот на торговлю Англии с другими странами. Когда прокторы высадились в Дувре, горожане обыскали их, нашли ненавистный интердикт и порвали его. На их счастье смерть Урбана IV временно лишила легата власти и назойливый посланник отправился на конклав в Перуджу, где его избрали Папой и ему было присвоено имя Климента IV5.

Но самые опасные враги Симона таились в его же землях. Во время сражения 1264 года Ллевелин показал себя весьма вялым союзником, хотя отряд валлийских лучников помогал Симону и перестрелял много королевских солдат. До тех пор, пока они были под прикрытием деревьев, они оказывали существенную поддержку, но как только оказались на открытом месте, они тут же были смяты конницей. Те их них, кто попал в плен, не получили ни капли пощады. С другой стороны, хорошим подспорьем для Генриха III при осаде Нортгемптона оказались маркграфы, и много пленников было взято именно с их помощью. При Льюисе пехота находилась под командованием принца Эдуарда, некоторые из них утонули или были взяты в плен, но большинство бежало в свои родные земли. Когда они получили королевский приказ явиться в Лондон, они не подчинились, но тем не менее освободили своих пленников6. Некоторые из них атаковали Уоллингфордский замок, пытаясь освободить принца Эдуарда. Но его смотритель пригрозил, что выбросит принца к ним в качестве ядра для баллисты, и это заставило их отступить7.

Достигнув своих земель вблизи валлийской границы, бароны продолжали гнуть свое, и в тех местах было много беспорядочных столкновений. Затем они стали угрожать Честеру, Роберту Феррерсу, графу Дерби, выступив против них с такой огромной армией, что те не рискнули выйти им навстречу. Во время своего наступления они приблизились к ним вплотную и убили сто их людей, в то время как со своей стороны потеряли только одного. Но они были всего лишь грабителями, хотя формально находились на стороне баронов. Вскоре такие вылазки были пресечены. Когда приграничные лорды захватили Глостер и Бриджнорт, Симон назначил в Нортгемптоне всеобщий сбор, чтобы остановить их, а Генрих III повел свои силы к Вустеру, но обнаружил, что все мосты через Северн сломаны. Приграничные лорды поняли, что оказались в ловушке, поскольку впереди были силы Симона, а в тылу Ллевелин, было благоразумным сдаться. Они отказались прийти на парламент, который собрался в Оксфорде, но явились на собрание в Вустере. Они приняли условия, согласно которым должны были отправлялись в изгнание в Ирландию на год и один день и должны были закончить свои сборы до 15 января 1265 года. Им даже разрешили поговорить с принцем Эдуардом в Кенилворте8.

Посреди всех этих забот, связанных с войной, внимание Симона было сосредоточено на наиболее важных делах. В декабре 1264 года была прислана повестка для сбора парламента в 1265 году. Когда он собрался в Вестминстере 20 января 1265 года, на нем присутствовали 120 епископов, аббатов, приоров и диаконов, так что клир был очень полно представлен. 32 барона с двумя рыцарями из каждого графства и по два горожанина из каждого города или округа. За счет последних состав представителей значительно расширился и представлял все классы. Но это скорее было собрание сторонников Симона, нежели настоящий парламент. Сначала на заседаниях присутствовали только сторонники баронов, но в дальнейшем некоторые из северных баронов, поддерживавших короля, получили охранные грамоты и приехали на встречу парламента9. Но начало расти недовольство

Симоном, и оно стало звучать на встречах его же парламента10. Один хронист пишет, что он всем распоряжался, захватил все королевские замки в свое распоряжение, а королю оставил только тень от его королевского могущества, которая следовала за ним11. Ему приписывали захват 18 баронских владений12. Корабли Пяти Портов промышляли пиратством, и поступали жалобы, что они мешают торговле13. Подскочили цены и многие товары стали дорогими, но это было скорее результатом долгих беспорядков в стране, чем явным последствием баронского правления. Наиболее ревностные представители баронов доходили в своих патриотических чувствах до того, что были вполне готовы отказаться от иностранных товаров и ходить в одежде из грубой домотканой материи, а не из хорошо обработанной, которую привозили из Голландии. Но были среди баронов и такие, кто причинял репутации Симона большой вред. Его сын Генрих получил прозвище «торговец шерстью», потому что он взял в свои руки всю шерсть, которая экспортировалась из страны14.

Во время заседания парламента разразилась ссора между графами Лестера и Глостера. Последний заявлял, что первый заключил с ним соглашение, согласно которому он должен был разделить с ним весь выкуп и другую добычу, полученную в результате победы при Льюисе, но все забрал себе. Он заявил, что его сыновья отнеслись к нему высокомерно и поэтому он вызывает их на турнир в Данстебле. Услышав это, Симон запретил его, строго упрекнул своих сыновей и взял с собой довольно внушительное количество лондонцев, чтобы внушить страх повздорившим сторонам и не допустить проведения турнира. Попытка провести его в Нортгемптоне закончилась точно так же. Тогда Глостер обвинил Симона в том, что тот удерживает самые сильные замки, и разместил в них иностранные гарнизоны, он даже назвал его «самонадеянным иностранцем». Степень лояльности Глостера хорошо видна уже в том, что он взял под свое покровительство маркграфов, которые еще задолго до этого были отправлены в изгнание15. К его величайшему сожалению Бристольский замок, удерживаемый захватившими его уцелевшими после Льюиса беглецами, перешел к Симону де Монфору. Главная проблема заключалась в том, что триумвират постепенно превращался в диктатуру16. Симон проявил свое беспристрастие, когда захватил графа Дерби, предъявил ему обвинение во время сбора парламента и отправил в Тауэр17. Затем была сделана попытка создать новое правительство, но роялисты настаивали на освобождении короля и принца Эдуарда. Их освобождение могло стать сигналом для начала новой вспышки гражданской войны. Но держать их в заключении дальше было невозможно. Граф столкнулся с дилеммой: или он выпускает их и сталкивается со всеми вытекающими отсюда последствиями, или же оставляет ситуацию прежней и принимает упреки за свое непостоянство. Этот реформатор родился преждевременно. XIII век не был готов к осуществлению реформ, которые вызовут понимание только в девятнадцатом столетии. 10 марта принц Эдуард подписал бумагу, в которой признавал новый порядок правительства, Великую хартию и Лесную хартию, соглашался придерживаться условий своего освобождения, которые должен был утвердить его отец, и не иметь отношений с теми, кто будет пытаться нарушить мир в королевстве. В тот же день Генрих III скрепил своей печатью свидетельство о том, что получил от Генриха де Монфора своего сына и своего племянника. На следующий день они были публично переданы королю и объявлены условия их освобождения. Конституция 1264 года была составлена на латыни, а клятвы и другие добавления — на французском. Принц Эдуард получил пять замков от своего отца и передавал их баронам, как залог своего мирного поведения. Принц передавал Симону замок и графство Честерское, замки Пик и Ньюкасл-на-Лайме, но взамен получал равные по стоимости земли. Девять епископов со свечами в руках должны были отлучить любого, кто попытается нарушить этот мир18. Но все это было всего лишь трюком. Одного узника просто обменяли на другого, принца Эдуарда отпустили, а Генрих Германский остался в заключении, в качестве заложника по своей собственной воле. 17 марта король передал своему сыну пять замков: Дувр, Корф, Ноттингем, Скарборо и Бамборо19. 5 апреля графу Глостера было приказано отдать Бамборо, хранителем которого он являлся. Таким образом, вся договоренность была нужна лишь для того, чтобы передать замки в руки Симона де Монфора. Еще до окончания парламента Глостер ушел и вернулся в свои земли. В марте Симон получил замки Честер, Пик и Ньюкасл-на-Лайме, а в мае уступил принцу Эдуарду равноценные земли из своих владений в Лестере20. Симон все еще надеялся через содействие Генриха Германского заручиться помощью французского короля в качестве посредника21.