Чтение онлайн

–  А как я открою мысленную дверь с помощью самовара?

–  Откуда я знаю? Может, тебе достаточно будет его увидеть. Хватай его, да тащи сюда, потом разберемся.

Когда потянулись знакомые кварталы, меня затрясло. Страшно подумать, сколько я здесь не был. Сколько лет я боялся даже подойти близко.

Во всем доме горело только два окна. То ли ранние пташки, то ли наши братья полуночники.

Я надел гарнитуру на ухо и сразу услышал звонок.

–  Алло!

–  Меня слышно?

–  Да, Чирок. Я тебя слышу. Ты славный парень! Я пошел.

Что может быть проще, чем войти в дом, в котором жил, сколько себя помнишь? Запах был тот же, знакомый до боли. Но я знал, что где-то в стенах спрятаны датчики присутствия, которые сообщают заинтересованным ребятам, что в подъезд кто-то вошел и сейчас поднимается по лестнице. Если бы при мне было оружие, автоматы уже подняли бы тревогу.

Я остановился у двери и перевел дыхание. Слишком долго медлить тоже не стоило.

–  Чирок, я наверху. Вхожу.

–  Ок.

Я вставил ключ в замочную скважину и повернул его. Теперь, если я хоть что-то понимал, все аварийные звонки зашлись задорной трелью.

Я открыл дверь и вошел, Ничего не случилось. Я освещал дорогу карманным фонариком. Шаг, второй. Наверное, стоит прикрыть дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания.

–  Берндт, я внутри.

Я обернулся прикрыть дверь и, в этот момент, в дверном проеме с шелестом мелькнули стальные прутья падающей решетки.

Ловушка захлопнулась.

–  Чирок, это ловушка, я заперт. Уходите.

–  Маску надень.

Я натянул маску кислородного аппарата. Гарнитура сползла. Я ее, как мог, поправил. Ориентироваться стало совсем трудно.

–  Надел?

–  Да, Чирок, надел. Уходите, они сейчас будут здесь.

–  Док, бери ключ и ищи выход.

–  Какой, блин, выход! Я заперт! Дверь закрыта!!

–  Бери ключ и ищи другой выход. Выход есть всегда. Ты взял ключ?

–  Беру. Вот он, передо мной.

–  Окна проверь.

Окно открылось, но что от него толку на такой высоте.

–  Вяжи веревку из тряпок, время еще есть. И можешь включить свет, все равно тебя уже обнаружили.

Я пощелкал выключателями. Свет не горел. Через стекла противогаза при свете фонарика вообще ничего не было видно. Я ощупью начал связывать простыни и покрывала. Благо, все вещи в квартире остались на прежних местах, лишь покрылись толстым слоем пыли, противно липшей к пальцам.

Чирок продолжал давать указания:

–  Тебе нужна веревка длиной метра три, чтобы спуститься на нижний этаж. Один конец привяжешь к батарее под окном. К самовару тоже привяжи петлю и забрось за спину. Осторожнее.

–  Уходи, Чирок. Когда выберусь, я тебя вызову.

–  Хорошо, ухожу... Док, дороги перекрыты!
– и, чуть позже, - Док, меня взяли. Используй ключ! Используй прямо сейчас, они идут к тебе!

Я бросил свои простыни. Господи, сейчас все кончится... Ах, да - ключ. Я поставил самовар посреди комнаты и уставился на него, как идиот.

Ничего.

На лестнице раздались шаги.

Я вновь обратился к внутреннему порталу, я рванулся к нему с такой силой, что встречный вопрос отозвался болью, где-то в затылке. И я понял, что внешний вид этого уродца не может быть ключом. Ключ - это слово, пароль, код. И я его не знал.

Я кинулся в прихожую, забаррикадировать дверь. Это могло дать несколько секунд. Хотя штурмовики разберут этот завал мгновенно. А у меня не было ничего, чтобы их остановить.

Я резким движением опрокинул вешалку, так, что она встала наискосок, через все пространство, блокируя дверь. В момент падения старые плащи разошлись, и я увидел вороненый ствол автомата. Он так и висел все эти годы, прикрытый тряпьем. Чирок, зараза, не убрал его, хоть и обещал.

Я с трудом вырвал его из кучи одежды. В дверь уже ломились. Я глянул на предохранитель - боги милосердные! Он все это время стоял на боевом взводе! Я выстрелил через дверь, и возня с той стороны стразу стихла. Я расслышал голоса: "- Говорили же без оружия.
– Никогда не верь ничему, что говорит заказчик..."

Я быстро вернулся в комнату. Если они хотят взять меня живьем, то есть шанс продержаться, пока есть патроны. А потом?

Еще выстрелив по двери, я вернулся к самовару. В свете лежащего на полу фонарика я начал крутить его так и эдак.

–  Петров, - услышал я голос в наушнике, и это был голос Герберта Иноэ, - Ты окружен. Выходи или я прикажу стрелять на поражение.

–  Мне надо подумать, - ответил я.

–  Не тяни время, сдавайся. Иначе погибнешь прямо сейчас.

–  Ты не прикажешь стрелять. Я нужен тебе живым. Ты знаешь, что я успел найти нечто более чем интересное.

Иноэ замолк, а я выпустил в дверь еще три пули и вернулся к изучению самовара. Снизу, между ножками были вы какие-то надписи, но разглядеть их я не мог.

–  Я говорю, ты слушаешь, - снова ожил наушник, - Ты слушаешь и...

Я сорвал с головы телефонную гарнитуру вместе с кислородной маской. Это был голос барона Засса. Какой инстинкт спас меня от его гипноза - не понятно. То ли по телефону он работает не столь эффективно, то ли спас портал в моей голове. При первых звуках этого голоса он как бы забился в судорогах в моем затылке.

Я снова натянул маску. Выходит, барон жив. Выходит, они теперь заодно. Колода собирается.

Из-за двери раздались выстрелы, но это были резиновые пули. В окна ударил свет прожекторов. И в этом свете я увидел ключ. Рядом с клеймом неведомого самоварного мастера была гравировка. Я уже узнавал почерк пра-пра-прадеда Рамашкази. Это была просто бессмысленная цепочка букв и цифр. Это был ключ. Я понял это с одного взгляда.

Я собрался было снова постучаться в портал, но нужды в этом уже не было. Он раскрывался сам, тяжело ворочаясь в моем сознании... В моем теле.

Я знал, что это была не галлюцинация. Тело мое менялось, как трансформер. Оно больше не было телом человека. Это было так страшно, что я забыл о свистящих пулях и не обращал внимания на треск моей баррикады в прихожей. Я увидел, что никогда не был человеком.

Мой скелет был изготовлен из легкого и прочного пластика. Шарнирами в позвоночнике служили стальные шары. Искусственную плоть пронизывали трубки и провода. Возможности тела были огромны, но я их никогда не использовал. Все, что мне было позволено, это симулировать Того, Чей Облик Я Ношу. Имитировать его развитие, его болезни, его старение. Когда было необходимо, я приходил в мастерскую, где тело получало обслуживание или заменялось на новое. В памяти это оставалось как медицинское обследование.