Синдбад-Наме
Шрифт:
Шахзаде придержал коня, а девушка вошла в развалины и стала тихо шептаться с обитавшими там *гулями.
— Я привела царевича, — говорила она. — Мясо у него — нежное, вкусное, приятное и аппетитное.
Гули стали хвалить ее:
— Добро пожаловать тебе и твоему гостю! Скорей выходи к нему, завлекай, постарайся задержать беседой и вымани у него оружие, чтобы он не оказал сопротивления.
А у шахзаде был острый слух, и он расслышал их беседу. Он задрожал от страха и повернул коня. Как раз в это время из развалин вышла девушка и увидела скачущего прочь шахзаде. Она побежала за ним, подпрыгнула и вскочила на круп коня.
— Куда ты едешь? — спросила она. — Почему бежишь от меня?
— У меня есть сварливый друг, — ответил он, — и я никак не могу избавиться от него. Из страха перед ним я не могу остаться с тобой и наслаждаться твоей красотой. Мне надо немедленно отправиться к нему и спросить его согласия.
— От дурного друга можно избавиться при помощи денег, — перебила его девушка, — а его злой характер, эту отраву для приятного времяпрепровождения, можно обратить в противоядие.
— От него не откупишься деньгами, — сказал шахзаде, — он богат и не нуждается в них.
— Воспользуйся помощью заступников, быть может, они помогут тебе избавиться от него, — перебила его вновь девушка.
— Тут заступничество не поможет, — отвечал шахзаде.
— Тогда прибегни к силе десницы, — сказала она, — содействию войска и власти и прогони его.
— Невозможно ему противостоять силой человеческой или хитростью, — отвечал шахзаде.
— Коли так, — сказала девушка, — ступи на путь молитв, испроси помощи у всеславного господа, чтобы он отвратил своим бесконечным могуществом зло, причиняемое им.
У шахзаде полились из глаз слезы, и обратился он с тайной мольбой к богу: «О ты, отвечающий на мольбы обиженных и отвращающий зло! О могущественный, *связавший паутиной руки насильников-арабов! О всеславный, *искоренивший жалом комара род Немрода! Если не окажешь мне милость и помощи, то я погибну безвестно.
Заклинаю *3амзамом, *Хатимом, *Черным камнем, могилой пророка, Посещением *Мекки и *Марвой, *Миной, *Сафой тебя заклинаю, Заклинаю стихами из *Торы, *Арафатом, *псалмами Дауда, Заклинаю Кораном, *Инджилом, всем готов заклинать, что я знаю,— Вечной славой *Мусы бен Имрана, всею силой молитвы Дауда, Чистотою *Исы всеблагого, Мухаммадом, избранником рая, Заклинаю слезами *Якуба и великою скорбью *Юсуфа, И *3акарией, старцем почтенным, славным *Яхьей тебя умоляю,— избавь меня от этого злого духа, который сидит за моей спиной и лишил меня сил».
Как только он произнес последнее слово молитвы, девушка затрепетала и упала с коня. А шахзаде пустил лошадь вскачь и двинулся к населенным местам. Он ехал и днем и ночью, не зная покоя.
*Летел сквозь пустыню быстрее, чем ветер, Он два перехода в один превращал. Пустыня открыта для всех, но надраено Вернуться обратно вошедший мечтал! Был ветер в пустыне, как яд, смертоносен. Кровь в жилах мучительный холод сковал. Лед крышкой захлопнул котлы водоемов, Река превратилась в блестящий металл. И глина отламывалась от подножий Угрюмых, окованных холодом скал.Шахзаде скакал, прославляя бога, и спустя десять дней после долгих тягот и переживаний, прибыл к отцу.
А везир, когда царевич скрылся из глаз и исчез в пустыне, подумал, что тот погиб, вернулся к шаху и заявил, что лев растерзал и сожрал шахзаде. Шах оплакивал гибель сына, тяжело страдал от разлуки с ним. Он беспрестанно повторял:
О благородная лилия, куда и зачем ты ушла? Разве не всех красивее ты в этом году цвела? Похоже на то, что коварная тебя сокрыла земля. Земля, ужели не знаешь ты, кого к себе приняла?Когда шахзаде целый и невредимый вернулся в родные края и исцелил свои глаза лицезрением отца, он рассказал о том, что произошло с ним, и пожаловался на везира. Шах приказал повесить везира, а глашатаям велел кричать:
«Такова участь того, кто предаст своего благодетеля, кто не исполнит приказов своего повелителя».
*Из раны, не зажившей изнутри, Кровь с каждым часом все сильней течет.И эта нижайшая раба надеется, — продолжала рабыня, — что падишах поступит со своими везирами точно так же, дабы восторжествовали справедливость и правосудие. Если шах не воздаст мне по справедливости, то ведь всевышний Аллах не потерпит насилия: *«Воистину, Аллах не обидит даже ни на частичку, и если поступки раба добродетельны, то он удвоит вознаграждение».
Как только рабыня окончила свою речь, гнев царя вспыхнул с новой силой, и он подумал: «Царь бездетен, и нет родства между царями и людьми. Из-за сына недозволено пренебрегать правосудием, ибо порядок в державе зиждется на справедливости и строгом суде».
И он отдал приказание казнить сына.
Когда третий везир услышал об этом решении, то он послал к палачу человека и велел передать: «Помедли с казнью, пока я не вернусь от шаха и не докажу ему порочность торопливости и похвальность промедления и раздумывания. Я придумаю что-нибудь, чтобы сохранить жизнь сыну шаха и снять с него это обвинение».
Третий везир приходит к шаху
Третий везир, который своим разумом затмил блеск звезд и творил чудеса, наподобие *волшебства фараона и вдыхания Исы, отправился к шаху.
— Да будет жизнь падишаха вселенной — заглавного листа всего человечества — счастливой и безмятежной, — начал он. — Да будет известно высокому уму падишаха — средоточия божественного откровения и всевышнего вспомоществования — что из всех людей, существующих на земных просторах, в в этом запыленном море только самому себе и сыну невозможно найти замену, ибо сын — это наследник, хранитель памяти и доброго имени. Из всех драгоценных даров *Изеда нет ничего более сладостного и приятного, чем видеть собственного сына, в особенности если на его челе видны признаки благородства, если он достоин по своим способностям сана падишаха. Ведь шах во время пребывания в этом мире является лицом государства и опорой войска. А когда он покинет этот мир, то сын будет доброй памятью о нем, ибо не поминают того, у кого нет сына.
*Есть сын — не забудет никто отца благородное имя; Есть сын — значит, воля отца останется вечно с живыми.— Недостойно благородного и справедливого падишаха, — продолжал везир, — подвергнуть сына невообразимой казни только из-за навета и поклепа того, кто желает несбыточного. И если на арене разума падишаха проявился гнев, то не следует торопиться. Ведь цари именно с этой целью учредили темницы и *зинданы и узаконили заключение, чтобы при разных обстоятельствах выносить приговор лишь после обсуждения и обдумывания, отделив истинное от ложного. И если есть возможность простить, то цари прощают, чтобы показать свое благородство правителям и подданным, знатным и простолюдинам, близким и дальним. Тот падишах, который проявляет торопливость в пролитии крови и снесении голов, будет порицаем в этом мире и наказан в том, и никакое раскаяние не поможет ему, как не помогло тому воину, который убил сгоряча кошку. И когда пала завеса с истины, он стал жалеть, но все было бесполезно.
— Как это случилось? Расскажи, — попросил шах.
Рассказ о воине, мальчике, кошке и змее
Третий везир, который слышал много преданий и историй о событиях прошлого, начал рассказывать:
— Да будет долголетней жизнь справедливого и мудрого падишаха! Хранители преданий рассказывают, что в давние времена, в прошлые века жил некий воин. У него была прекрасная жена, которой не было равных по красоте. Характер и нрав ее были украшением похвальных качеств, ее нравственные достоинства предваряли священное писание. Розы бледнели перед румянцем ее щек, луна восходила на горизонтах ее красоты: