Чтение онлайн

– Угу.

– Ни капельки?

Она задумалась.

– Знаешь… если отпустить эмоции… Это было красиво. Но мы ведь не можем взять и разделить то, чтo видим, от того, что чувствуем. Так что…

– Страх был сильнее, да?

– Да. Я вообще боюсь высоты. С детства.

– Зачем же тогда полезла на эту скалу?
– в голосе Драго слышалось удивление.
– Жить надоело? Осталась бы внизу, никто бы слова не сказал.

Ева замешкалась. Она была не уверена, что хочет объяснять. Но… с другой стороны, нельзя всё бесконечно держать в себе. Да и объяснять можно по–разному.

– Ты никогда не делал ничего… вопреки?

– Вопреки? Ты имеешь в виду – назло?

– Можно и так сказать, хотя здесь коннотация немножко другая.

– Конно… что?

– Коннотация. Значение слова. Даже слышно его, это значение. Назлo – злoсть, злоба. А вопреки – это просто вопреки. Но не назло.

– Ты меня запутала.

– Прости.
– Ева потёрла переносицу, поморщилась – хватит уже умничать. Коннотация, блин… Нашла что вспомнить, сидя на коряге ночью посреди леса, в котором ни одно дерево не знает, что такое гугл. – Неважно. Так ты… делал что-либо вопреки чьим-то словам?

– Конечно, – Драго фыркнул.
– Постоянно делал и делаю. Самая первая татуха была вопреки запретам родителей… Но при чём тут скала и твоя боязнь высоты?

– Мой бывший муж говорил, что у меня нет духа авантюризма. Это был не упрёк с его стороны, просто… факт. Я говорила, что у него нет слуха и голоса, а у меня вот духа авантюризма нет и не было. И сегодня, когда Сашка сказала: «Где твой дух авантюризма!» – мне вдруг захотелоcь доказать, что он всё-таки есть. Ну и ты видел, что получилось. Это было глупо.

– Согласен, – подтвердил Драго, и Ева от неожиданности дае вздрогнула. Думала, что он будет её уговаривать, говорить, что это вовсе не глупо. – Да, глупо, но что такого особенногo в глупости? Мы все иногда творим глупые вещи. Ты сегодня сглупила, поняла про себя, что сглупила, признала это. Оставь в прошлом и иди дальше.

Идти дальше? Если бы это было так легко.

– Знаешь… мне, наверное, просто хотелось почувствовать себя смелой. Вадим… мой бывший муж легко забрался бы на эту гору. Как Сашка, как… ты.

– Ага, – многозначительно прогудел Драго и замолчал.

– Да. Вот я и решила поиграть в смелость. А на деле… как была трусихой,так и осталась.

Богатырь, кажется, улыбался. Хотя в темноте видно было так себе.

– Рассказать тебе страшную тайну?

Точно, улыбается. И в голосе смех.

– Какую?

– Я боюсь уколов.

– Что? – Ева хихикнула. Драго, этот здоровенный парень, боится уколов?! Серьёзно?

– Боюсь уколов, да. А ещё – стоматологов. До дрожи в ногах просто. Я лучше на скалу залезу, чем пообщаюсь со стоматологом.

Ева всё-таки расхохоталась. И сразу вспомнила – а ведь Вадим тоже боялся врачей… Только не стоматологов, а вообще всех врачей.

И летать на самолётах.

– У всех свои страхи. Кто-то огня боится, кто-то воды, кто-то – стоматологов и уколов. И не нужно называть себя трусихой. Просто высота – это не твоё.

– Экстрим вообще не моё.

– Да, не твоё. Зато ты стоматологов не боишься. Ведь не боишься же?

– Не боюсь, – Ева усмехнулась. – Я в пpинципе не боюсь врачей.

– Ну вот. А я от укольчика могу и в обморок упасть…

Она вновь расхохоталась, представив Драго в обмороке, вытерла заслезившиеся глаза и искренне сказала:

– Спасибо.

– Не за что, - богатырь кивнул. – Обращайся. Из меня хороший психолог получился. Сам не оидал.

– А из меня – хороший пациент.

– Не совсем. Пациенты должны благодарить врачей…

Драго потянулся к её руке, и Ева тут же вскочила с коряги.

– В другой раз, - усмехнулась и поспешила обратно к лагерю, испытывая совершенно необъяснимое и неправильное удовольствие от того, что ей удаётся динамить этого мучину.

Но… надолго ли?

Дэн

Не получилось…

А ведь победа над страхом была так близко.

Но я поспешил и всё испортил. Теперь от вчерашней эйфории остался один «пшик». Саня весь вечер избегал меня, а ночью, впервые за всё время, не подкатился ко мне под бок.

Вот так и растет символическая пропасть. Развенчание кумира. Словно тебя обманули,и тот, кого ты считал совершенством, оказался трусливой тряпкой…

Рыжий вчера, конечно, сделал вид, что поверил в этот цирк с якобы подстроенными спасработами – «учёба боем», ха-ха! – но наверняка заметил, что «травма» была слишком специфической. Для учебы, как ни крути, логичнее отыгрывать срыв с переломами и ушибами, а не паническую атаку.

Я выбрался из палатки, отметив про себя, что совсем не слышу дыхания Саньки, а значит, он уже проснулся, но притворяется спящим, не желая со мной говорить. Вернувшись за телефоном, не застал парня на месте. Удрал…

Звонить Инессе не хотелось совершенно – в подобном настроении я мог нагрубить девчонке по самое не балуйся. Да и вообще самым логичным былo бы выкинуть её из головы, но каждую ночь я видел… нет, «видел» неверное слово! – я чувствовал её, хрупкую, доверчиво льнущую ко мне, чистую и открытую. Даже хотеть её было неким кощунством, что, впрочем, не мешало мне хотеть…

И тем противнее было понимать, что это лишь игра воображения.

Я должен с ней поговорить, должен услышать её лицемерный голос и разбить в дребезги свое наваждение.

Так что на скалу я всё-таки залез с телефоном, а она снова прoигнорировала мой звонок. Вот стерва!

Нет, надо обязательно кого-то трахнуть. Сегодня же присмотрюсь к нашим девчатам. Хотя, боюсь, окучивать этих «самых стойких» придётся долго. И как бы самому не попасть под раздачу репшнуром с карабинами, как Стас когда-то.

На исходе пяти минут, отведённых на возможный перезвон,телефон вдруг завибрировал. Я принял вызов не глядя, едва не выронив трубу.