Чтение онлайн

– В палатке. Переодевалась она…

– В палатке, значит… А сейчас туда заглядывала?

– Нет. А зачем? Мы же тут так орали… Думаешь, она может быть там?

– Да хрен её знает! – буркнул Драго и ломанулся к палатке Евы. Да, чуть на отшибе, но не настолько же, чтобы не слышать, как тут все вопят?

Сунулся внутрь – и остолбенел.

Ева спала. Поверх каремата, переодетая в сухое и чистое, по-прежнему с бледным лицом, сжавшись в комочек, со следами слёз на щеках – она спала. А рядом с ней, прижавшись всем телом и обняв свою хозяйку четырьмя лапами, дрых Чупс. Услышал шаги – точнее, топот, - Драго, открыл один глаз, поглядел с укоризной – и опять закрыл.

Ева во сне тягоcтно вздохнула, облизнув сухие губы – и Драго тихонько покинул палатку, ощущая при этом вязкое, неприятное чувство вины, из-за которого ему хотелось повеситься на ближайшем дереве.

Ева

Когда тебе плохо – не надо думать. Чем меньше думаешь,тем легче. Эту простую истину она усвоила уже давно.

Вот и сейчас Ева старалась ни о чём не думать – просто прилегла ненадолго на каремат, притянула к себе уютно-сонного и мурчащего Чупса, и почти сразу провалилась в сон.

Во сне было холодно. Так холодно, что она сжалась, стараясь согреться о единственный тёплый комочек рядом с собой – пушистого кота – а потом вдруг стало тепло. Всей спине, ногам,и даже попе.

Кто-то ласково поглаживал Еву по плечам, прижимаясь сзади,и шептал что-то на ухо. Сначала она не понимала, что, а потом прислушалась…

– Просыпайся, королевна,

Надевай-ка оперенье,

Полетим с тобой в ненастье,

Тонок лёд твоих запястий…

Ева улыбнулась.

– Это моя любимая песня у «Мельницы»…

– Моя тоже. – Серый потёрся носом об ухо Евы.

– А где Чупс?

– Убежал, как только я пришёл. Наверное, не хочет тебя ни с кем делить.

– Вы все такие.

– Точно.

Смешок. И – горячие губы на шее за ухом,и жаркое дыхание, и вновь шёпот:

– О тебе, моя радость, я мечтал ночами,

Но ты печали плащом одета.

Я, конeчно, еще спою на прощанье,

Но покину твой дом, но покину твой дом, но покину твой дом

Я с лучом рассвета.

Ева слушала, как завороженная.

– Нет,ты не бард,ты менестрель.

– Почему?

– Да просто так. Слово красивое, романтичное.

– Думаешь, я романтик?

– А разве нет? Залез в чужую палатку, спугнул кота, песни поёшь на ухо.

– О, я еще и не то могу…

– Вышивать и на машинке шить?

– Почти.

Серый, осторожно обхватив Еву рукой, потянул на себя, заставив её перевернуться к нему лицом,и опять запел:

– Мне ль не знать, что всё случилось

Не с тобой и не со мною.

Больно ранит твоя милость,

Как стрела над тетивою.

Ты платишь за песню луною,

Как иные платят монетой,

Я отдал бы всё, чтобы быть с тобою…

И приятно,и смешно, и немного неловко.

Наверное, у всех свои трагедии. У некоторых они – вот такие, с песнями, но от этого не менее трагичные.

– Я oтдал бы всё, чтобы быть с тобою,

Но может, тебя…

Серый обхватил ладонями лицо Евы и допевал песню почти ей в губы:

– Но может,тебя, но может, тебя

И на свете нету?

Он остановился, и дыхание его было прерывистым, взволнованным. Мальчик, притворяющийся шутом… й ли не бдивзгв знать, что за смехом проще всего скрываются утраты, страхи, поражения? И ранимость.

– Что мне делать, королевна?
– спросил Серый, весело и задорно улыбнувшись. Пытался свести всё в шутку. Но в глазах было слишком много тревоги и вопроса, чтобы Ева поверила.

– Жить. И петь, конечно. У тебя это прекрасно получается. А сейчас… я думаю, нам пора на обед. Я чувствую запах чего-то вкусненького.

– Тебя не смущает тoт факт, что мы из палатки вместе вылезем?
– бард задорно вздёрнул бровь. Ева покачала головой и улыбнулась.

– Нет. Совeршенно. А тебя?

– Ни за что!

– Вот и прекрасно. Тогда полезли.

Дэн

«Приду со вспышками молний. Попытаешься узнать, кто я, обернусь пеной речною».

Такую записку – кратенькую и со вкусом – я нашёл в палатке сразу после спасения Евы. Письмо лежало на спальнике, и с утра перед сплавом его точно там не было. Обычный листочек, и почерк без всякой каллиграфической мути, сердечек и прочей фигни. Мало того – писали явно левой рукой. И с намёком на трагическую долю Русалочки.

Я дoлго изучал записку, будто ожидая, что на бумаге проступит имя. Потом принюхался, и кажется, даже уловил отголосок того самого аромата.

Прискакавший Саня замер, удивленно глядя на меня, полураздетого и глупо ухмыляющегося.

– Что-то случилось? Ты чего в мокром сидишь? Да еще и так…

Я глянул вниз и рассмеялся: одна нога голая, вторая в мокрой штанине, как ещё трусы не стянул…

– Да тут… гроза намечается, - сложив записку, я сунул её в гермопакет с документами и поднялся, чтобы нормально переодеться. – А ты как? К Дите в гости не намылился?

– А что, уже сегодня надо… место?
– уточнил рыжий, усиленно вглядываясь в дальний островок на реке.

– Не-а. Если наши метеоролухи не врут, то аж послезавтра.