Чтение онлайн

Ева подняла брови.

– Сейчас, что ли?

– Нет, кoнечно. Ночью.

– Не знаю…

– Ладно тебе. Оно того стоит,там просто потрясающе красиво. И я… обещаю тебя не трогать.

Трогать Еву Драго действительно не собирался,только не знал, выдержит ли…

– Хорошо, – кивнула она в конце концов. – Согласна. Это смешно, но я всегда мечтала попасть в такую пещеру.

– Почему?
– байкер удивился.

– Из-за графа Монте-Кристо. Он е именно так клад свой нашёл. Помнишь фильм с Жаном Маре?

– -а-а… Ну,там клада не будет, конечно…

– Ничего, – Ева тепло улыбнулась, и от этой улыбки на душе у него посветлело, – я ведь тоже не граф Мoнте-Кристо.

Дэн

По дороге наверх Серый поведал всем, почему пещера получила своё название. Причем вариант, что тут останавливались и брали воду пастухи, он отверг, как не выдерживающий критики.

Ну да. Куда более достоверна легенда, которую он пропел:

– А первооткрыватели, на-а на-на, нашли тут – скелет пастуха! а!

– И где он?! – заозиралась любопытная мышка.

– Кто ж его знает. Пещеру открыли еще в позапрошлом веке.

– А, так не интересно, - заявила Саши, и все рассмеялись.

Я улыбался, глядя на своё маленькое чудо. Как всё-таки мне с ней повезло.

Вечером мы гурьбой грелись у большого костра,травили байки, пели песни.

Сидеть на каремате оказалось неудобно, и я вспомнил, что у меня в рюкзаке имеется ошизенно крутая штука. Ламзак! Попрошу не путать с лингамом*, хотя есть у них что-то общее. Новенький, купленный благодаря «экстримке» – скидочной карте, которую отец вручил мне в комплекте с ведьмой-сказочницей. Я совсем забыл про него,так тут всё завертелось с первoго дня, и совершенно напрасно забыл.

*Ламзак – диван-мешок (ищите в интернет-магазинах).

Лингам – «жезл света» (ищите в Камасутре).

Я крутанулся на месте, поймав ветер поочерёдно в обе камеры надувного дивана, скатал открытый конец в рулончик, пока ламзак не стал упругим, и закрепил скатку карабином.

Зверски удобный диван готов к употреблению.

Рассевшись по-королевски, я заметил, что мышка дрожит на каремате,и предложил ей присесть рядом.

С непривычки Саши чуть не кувыркнулась сначала назад, потом на меня (против второго я, кстати, не возражал бы).

– Задницу глубже пристраивай, - посоветовал я, после чего мышка более-менее стабилизировалась.

Но диванец на двоих явно рассчитан не был, так что Саня постепенно съезжала ко мне, как более тяжёлому, под бок, нервно отползала в сторону, но неумолимая гравитация снова тащила её обратно.

– Скамейка влюблённых, блин, - тихо ворчала девчонка.

В конце концов я не выдержал, по-свойски закинул руку ей на плечи, приобнимая и прижимая к себе.

Саши замерла, как мышь под веником,и тут же покрылась мурашками, вызывая у меня ворох исключительно непристойных воспоминаний.

И крайне неуместных реакций. В позе нога на ногу я ещё глубже погрузился в ламзак, а Саня плотнее впечаталась мне в бок горячим и довольно часто дышащим телом.

Мне кажется? Или не одного меня тут посещают жаркие мысли? Хотя, может, я себе льщу?

Я словно нечаянно прошёлся пальцами по нежной шее, небрежно огладил плечо, запакованное в рубаху и три свитера, легонько подул на висок сквозь смешные рыжие завитки, ловя ответы её тела. Совершенно однозначные ответы.

– Слушай, – шепнул я ей в макушку, - не пора ли, как думаешь, моей усан… Русалочке заглянуть ко мне на ночь? Завтра вроде гроза намечается...

Саши вздрогнула и забарахталась, норовя то ли вскочить, то ли перевернуться вместе с «диваном», но я придержал её, вовремя сгруппировавшись.

– Ты зачем мне об... А-а, завтра не ночевать дома? В смысле, в палатке?

Какая милая оговорочка.

– Я даже не знаю. Записок от Русалочки не было, так что не вижу смысла выгонять тебя под дoждь. Вот если бы была записка...

– Надеюсь, её не будет, - проворчала Саши и не сдержала тихого и очень короткого вздоха, скорее, угаданного мной, нежели услышанного.

Интересно, появитcя ли заветная записка до завтра?..

Тут меня пихнули в правый бок – ко мне по кругу прикочевала гитара.

Занимаясь своими экспериментами – слегка садистскими, да и мазоxистскими тоже, – я выпал в астрал, вообще не слушая, что там играл и пел народ. И кажется, не успел вернуться в реальность.

Иначе чем объяснить мои следующие действия?

Гитару в таком тесном контакте на шатком воздушном диване держать неудобно, поэтому Саши попыталась встать, дабы не мешать мне, но я притянул её ещё ближе, вручая деку,и обнял левой рукой. До струн я при этом доставал без напряга, да и не впервой мне так играть, с девчонкой под мышкой, вот только...

Взгляд Стаса, оценивающий и очень этой оценкой недовольный, я поймал, лишь закончив проигрыш к танцеминусовской песне «Половинка», и поперхнулся словами «я тебя целовал».

Под прикрытием напавшего кашля я огляделся – оказалось, что на нас с рыжим чудом смотрели все без исключения. Чего только не выражали эти взгляды! От толерантного всепрощения до ехидной горячей радости, потирания потных ладошек и трепета охочих до сплетен языков. И только Ева смотрела сквoзь нас. Сказочница, опять в себя ушла…

А в отдалении, как обычно, развалясь в своих шезлонгах, сидели главные зрители – брат с сестрой – и явно получали максимум удовольствия от сцены. Тoлько попкорна и 3D очков не хватало.

– Принести воды?
– забеспокоилась моя заботливая мышка.

– Нет, нормально всё, – хрипло отозвался я и продолжил петь.

Я тебя целовал

У ночного огня…

...Ты оставила мне половинку меня...

И как умудрилась-то?

Сбацав последний проигрыш, я прихлопнул струны ладонью.

– Это ты так Русалочку свою приглашаешь? – спросила Саши шепотом.

– Типа того, – рассеянно ответил я, занятый лихорадочным перебором известных мне песен, способных смазать эффект от «Половинки». Дурацкая, кстати, песня. И слова дурацкие. Особенно бесят в ней строчки о расставании: «То, что было, забыто, то, что было, прошло» – ну что за бред? Прям сомнение заскреблось: а вдруг мышка прикидывается парнем, потому что ничего ей от меня, кроме секса, не нужно?