Чтение онлайн

Хотя и очень хочется.

– Мне пока хватит… – пробормотала я. – Может, позе… или, если хочешь, я к Еве попрошусь.

– Да ладно. Не парься. Дита подождёт. А мои сны от пустого места в палатке не зависят… – Дэн деловито проследовал к кану с почти готовым пловом и, открыв крышку, принюхался: – М-м, пахнет божественно.

Вот и понимай его теперь. Что он хотел этим сказать?

Что всё понял и знает, кто я? Или что действительно считает всё снoм?..

Весь день шёл дождь, и мы бездельничали под навесом. Драго и ещё пара ребят ушли на рыбалку, а остальные коротали время и развлекались как могли – играли в мафию, потом в крокодила. Серый загадал мне изобразить слово «какофония» – ох, и смеялись же все, пока полчаса его отгадывали!

Потом Драго вернулся с рыбалки с целым пучком рыбы, и на обед мы решили приготовишь настоящую уху. Драго меня просто поразил! Оказалось, он такие тонкости в готовке знает – закачаешься. Уха в итоге получилась такая, что её выхлебали всю, до дна – я еле успела для Чипса в мисочку налить бульoна, а рыбой с ним поделилась Ева.

Кот за последние дни вообще похорошел и наел себе такую, как сказал бы папенций, ряху, что сразу становилось понятно, кто здесь царь зверей. А мы все – его львицы-кормилицы.

Вечером снова были костёр и песни. Самые разные, но все без исключения знакомые. И лишь под конец Серый вдруг заявил:

– А сейчас я спою обещанное, – и чуть наклонил голову, словно воoбражаемoй шляпы коснулся.

А потом запел.

– Есть на свете люди – птицы,

Их в руке не удержать.

Журавля или синицу –

Бесполезно выбирать.

По ночам им небо снится,

Наяву – печаль в глазах,

Ты – такая, моя птица

С горькой солью на губах.

Солью моря. Это слёзы?

Крепче вин любых они.

Я давно тебя унёс бы,

Но не птица я, увы.

Ты – ничья, ты знаешь это,

Никому не отдана.

И когда угаснет лето

Улетишь oт нас одна.

Смотрел Серый, конечно, на Еву. И было в этoй песне что-то такое… безумно грустное и обречённое. Да и он сам казался серьёзным и печальным. Это настолько не вязалось с привычным образом Серогo, что почти пугало.

Ева не реагировала, сидела с каменным лицом. Только потом, когда наш бард замолчал, она чуть заметно улыбнулась и опустила голову.

Ева

Когда вечер подошёл к концу, Ева взяла на руки Чупса и пошла к своей палатке. Кот, объевшийся ухой до отвала, счастливо мурчал, прижатый к груди, и додь наконец прекратился. Можно было бы погулять, но… Ещё встретит кого-нибудь. А так хотелось просто побыть одной.

Встретила. Чёрт…

– Слушай, - сказал вынырнувший буквально ниоткуда Серый, - а у тебя в палатке компромат есть?

Ева опешила.

– Компромат? В смысле, алкоголь и наркотики?

– Нет, - бард засмеялся. – В смысле, Сашкины вещи. Я сегодня видел, как Дэн к тебе в палатку залезал.

– Блин…

Ева метнулась внутрь – и сразу заметила, что пакет с мышкиными вещами лежит не совсем так, как раньше.

– Вот жопа с ручкой! – выругалась она гневно.

– Кто? – спросил Серый с интересом, залезая следом.

– Кто-кто… Да Дэн, кто же ещё! Точно рылся в паете, а там же Сашкины вещи и паспорт.

– Ага, – бард явно обрадовался.
– Значит, Дэн догадался, а я – выиграл!

– Выиграл?

– Ну да. Спор наш. С тобой и Драго. Помнишь?

Ева вспомнила, о чём он,только секунд через пять.

– А-а-а… И что?

– Как – что? – парень весело взглянул на неё.
– Я требую свой приз!

Ещё одна жопа с ручкой…

– Может, завтра?

– Не-е-ет! – Серый отнял у вы Чупса,и недовольный кот, ворча, ушёл в угол палатки, где улёгся на Сашкин пакетик.
– Сейчас! Прими свой проигрыш с честью.

– Ладно.

Ева вздохнула и, приблизившись, легко чмокнула барда в щёку. Она уже хотела отпрянуть и сказать что-то шутливое, но не успела.

Обеими руками Серый зарылся в её волосы, обхватив затылoк,и, наклонившись, прижался своими губами к губам Евы.

Да… Целовался этот мальчик совсем не как мальчик – как мужчина. пытный мужчина, у которого было много женщин. И ей совеpшенно не хотелось становиться одной из…

– М-м-м, - попыталась протестовать Ева, но получилось слишком невнятно и, кажется, Серый счёл это приглашением. Обнял крепче, начал целовать глубже и медленнее, осторожно опустил Еву на каремат.

Звук застегиваемой – или расстегиваемой?
– молнии и чьи-то тяжёлые шаги возле палатки. Драго?.. Неужели видел?

– Не… – Ева всё-таки оттолкнула от себя Серого – и вздрогнула, увидев прямо перед собой его отчаянные глаза.

Господи, что же с тобой делать…

– Не понравились тебе… – он запнулся. – Мои стихи?

Хотел спросить про поцелуи, а спросил про стихи. Что ж,так и ответим…

– Понравились.
– Ева подняла руку и легко погладила барда по щеке.
– Хорошие стихи,и правдивые, и искрение. Я их всегда буду помнить. Но ты же сам пел про людей-птиц. Я такая.

– Тебе нравится Драго?

Он будто не слышал. Впрочем, немудрено – лежал же на ней, ощущая всем телом. И губы рядом,и глаза – кто угодно с ума сойдёт.

– Серёжа… В этом и дело, понимаешь? Тебя ведь любят девушки, и они наверняка не особенно сопротивляются, не дают тебе отпор. Запретный плод сладок, вот тебе и захотелось…

– Возможно, - ответил он тихо, закрывая глаза. – Я тот ещё кот, друзья тоже так говорят. Но ты… никто мне так не нравился. А тебе… нравится Драго.

То ли вопрос,то ли утверждение.