Чтение онлайн

– Нет. Если ты о том, вижу ли я будущее, то точно – нет. Но уверена, оно таким и будет. Полеты между галактиками, новые открытия. После того, как мы победим тварей. – Карпатова постаралась говорить так, чтобы друг не заметил дрожи в голосе. Не заметил ее лжи. И повторила. – Да, все так и будет.

Мироздание бурлило и пенилось, как макароны на слишком сильном огне. Вероятности смещались со своих мест, моменты перепутывались все больше. Любая система стремится к равновесию, к гармонии, к своему первоначальному виду. Сжатая пружина всегда распрямляется, брошенный об пол мяч – подскакивает, теряя лишнюю кинетическую энергию. Вселенная, как волосы на голове – сколько их не стриги и не перекрашивай, все равно отрастут корни. Ну, или повыпадут…

…Старик сидел на берегу небольшой запруды, следя за большущими осетрами. Иногда он бросал в воду кусочки хлеба. Рыбы послушно подплывали, дожидаясь, пока подкормка утонет и принимались обыскивать дно. Самые опытные особи держались подальше от берега, наивный молодняк же хватал добычу, не глядя.

Нет, старику не нужны были эти глупые хладнокровные. У него не было ни сачка, ни удочки. Хотя, захоти старик поймать одного из осетров, смог бы и голыми руками это сделать. Он днями напролет следил за бултыхающимися в воде плавниками и острыми мордами, за блеском чешуи, что почти ослеплял. Но более всего за откладываемыми в воду икринками. Черными, гладкими, упругими. Каждая особь была способна отложить больше миллиона икринок. Но эти осетры были особенными. Старик долгие годы выводил свою собственную породу, отдельный вид, пока не добился идеальных соотношений количества и качества. Так что его осетры приносили лишь тот приплод, который мог развиться в полноценную рыбку. В этой реке они чувствовали себя хозяевами: никаких хищников, сетей и полно пищи.

Очередной осетр отплыл подальше, вовсе не стремясь получить добавку к ежедневному ужину из моллюсков и червей. Старик отложил подкормку в сторону, сосредоточив все внимание на этой рыбине – почти трехметровом монстре. И как только та сорвалась с места, он бросился в воду. Штаны и рубаха из неокрашенного льна тут же промокли, как и кончик седой бороды. Он слишком долго этого ждал.

Пружина сжалась до такой степени, что давить на нее стало просто бесполезно. Только отпустить и отбежать подальше в надежде, что следом не последует выстрел.

В воде, между длинными лентами водорослей запуталась несколько икринок.

– Вот она, - улыбнулся старик, вылавливая одну из них.

На гладкой, лишенной линий ладони, покоилась молочно-белая бусина…

…Вероятности остановились, составив новый узор.

Сан проснулась с бешено колотящимся сердцем. Нет, ей снился вовсе не кошмар. Не озеро и не улицы, по которым свободно разгуливали пожиратели. Но сон явно был необычным. Даже окончательно очнувшись и прекратив судорожно заглатывать воздух, девушка ощущала сладковатый аромат чужих духов и гладкую кожу под пальцами.

Пытаясь восстановить все элементы сна, Сан закрыла глаза. Они только мешали видеть. Темнота - бархатная, теплая, окутала ее с головы до ног. Поймать первую картинку, как змею за хвост и потихоньку вытянуть ту из ее норы.

Длинные рыжие кудряшки. Первое, что отметила Карпатова. У девчонки, крутящейся перед зеркалом в коридоре, были необычайно красивые волосы. Густые, блестящие - казалось, они излучают свой собственный свет.

Сан никогда не привлекали представительницы своего пола. Честно говоря, она и к мальчикам была довольно равнодушна, воспринимая их только в качестве друзей. Они росли вместе с Захаром, деля все секреты и ввязываясь в различные авантюры. Потом к ним присоединился Ванятка, и хотя Сан подозревала, что нравиться Зиньцову, но ответных чувств ни к кому не питала. Пока…

Отбросить ненужные сейчас рассуждения, снова ныряя в воспоминания о сне. Охотница могла поклясться, что никогда в жизни не видела эту рыжую в зеленом свитере и разношенных джинсах. Господи, да кто сейчас носит джинсы? Они вышли из моды лет тридцать назад, окончательно превратившись в такой же хлам, как сиди-диски или газовые плиты.

Снова Сан цеплялась за мелочи, детали, когда надо было ловить нечто, не имеющее с ними ничего общего. Сон – это не набор образов. Это ощущения. Ни один, даже самый страшный монстр не способен напугать тебя так, как чувство одиночество и потери. Ничто не рассмешит, пока ты сам не почувствуешь настроение улыбаться.

Незнакомка повернулась к Карпатовой. Неожиданно ее лицо оказалось загорелым, не красноватым, а имевшим ровный золотистый оттенок. А еще у рыжей не было ни единой веснушки. Большие зеленоватые глаза уставились на Сан, губы расплылись в улыбке. И тогда охотница впервые поняла, что значит – влюбиться.

– Кто ты? – спросила она рыжую.

Нет ответа. Девчонка снова развернулась к зеркалу, наматывая серый длинный шарф на шею. Такие тоже уже лет пятьдесят не носят, что уж говорить о «дутом» пуховике в тон к шарфу. Да и вся обстановка была какой-то древней. Огромные окна во всю стену, деревянные панели на стенах. Вдалеке Карпатова заметила несколько раковин, стоящих рядком, над которыми возвышались капающие краны. Кажется, первый и единственный раз, крутящиеся регуляторы воды она видела на выставке, посвященной старинному быту рядом с ребристой доской для ручной стирки. Тогда охотнице было всего восемь.

– Начало двадцать первого века, - неожиданно произнесла рыжая.

– Что? – то ли вслух, то ли про себя переспросила Сан.

Девчонка продолжала мучить доисторический шарфик, пока окончательно не удовлетворилась результатом и своим видом в зеркале.

– Мое любимое время, - продолжила, словно бы не слыша предыдущего вопроса. – Это школа, в таких учились твои прабабки и прадеды.

– Кто ты? – Может, эта рыжая и безумно симпатичная, но явно чокнутая.

– Если бы все развивалось так, как положено, в две тысячи пятьдесят первом ее бы разрушило от мощного взрыва бомбы. Люди не умеют жить мирно. Так что Третья мировая была лишь вопросом времени. Через шесть лет им надоело бы заниматься ерундой, и на месте образовавшегося котлована выстроили бы новое здание. На сей раз – институт. Первый международный строительный проект, огромное здание, в возведении которого использовали все самые передовые технологии и материалы. Но даже он не выдержал бы испытание Временем. К две тысячи сто семнадцатому институт начали бы перестраивать, а потом бы превратили в общественный центр для помощи голодающим. Увы, не все технологии, и не все материалы одинаково полезны для окружающей среды. Голод захлестнет планету, впервые объединив человечество хоть на какое-то время. Когда поля и сады вновь начнут приносить урожай, а дорогущему мясу найдут дешевый синтетический аналог, центр станет не нужен. Число людей на планете снова перевалит за четыре миллиарда. И из-за растущего населения понадобятся новые школы. Видишь? Рано или поздно мы возвращаемся к началу.

Но все пошло не по плану из-за моего дурного брата. Поэтому теперь на месте прекрасного образца типичного общеобразовательного заведения стоит уродливая больница. Эх... Дети не боялись света. Им не надо было прятаться от невидимых тварей. Они играли в этих коридорах в салки, хотя полы были скользкими, приклеивали жвачки там, где было не положено, нарушали правила, потому что иначе нельзя вырасти, - вздохнула незнакомка. Сан все еще не понимала, почему так хочет узнать, кто она и почему при этом всецело и полностью ей доверяет.
– Пойдем-ка, выйдем.

Они не вышли. По законам сна нельзя перемещаться, просто делая шаги и открывая двери. Коридор сменился безлюдной улицей. Вместо надоевшего всем снега, под ногами Сан оказался голый асфальт с трещинками и вздутия от древесных корней. Высаженные у дороги березы, каштаны и тополя тянули их во все стороны, игнорируя желание людей ходить по ровному покрытию. Перли напролом, как бы сказал Жильцов.

Осень. Уже не ранняя, но еще не поздняя. Приблизительно часов четыре-пять, солнце закатывалось девушкам за спины, бросая какой-то уставший, но все равно приятный свет. Незнакомка снова замолкла, просто продолжая идти вперед. Руки – в карманы, нагнула голову, и будто бы совсем не замечала плетущуюся за ней Сан. А той хотелось задать еще тысячу вопросов, на которые она вряд ли бы получила ответы. И все же это лучше, чем просто слушать. Свой собственный голос немного разрушал тот магнетизм, которым обладали длинные золотые кудри и смотрящие сквозь тебя глаза. Сан изо всех сил спешила за незнакомкой, но догнать ее не могла, покуда та сама не остановилась.

– Не важно, кто я, - наконец произнесла она что-то разумное. – Главное, запомни кое-что перед тем, как проснешься. От тебя зависит многое, очень многое. Но прежде чем взваливать на себя ответственность или сдаваться, подумай о себе. Не о тех, кто умрет. Не о тех, кто будет жить дольше, чем ты. О себе. Чего ты сама хочешь, к чему стремишься. Быть человеком, не значит нарушать правила. Равно как и не значит слепо им следовать. Выбор должен исходить отсюда, - рыжая коснулась Сан в районе груди. – И от сюда. – Прикосновение к виску. От прохладных пальцев исходит спокойствие. Нос улавливает смесь запахов: какао, выпечки, раскаленных прутьев камина, бумажной пыли, свежей стружки и почему-то шампуня, которым моет голову Марат. – Следуй за своими желаниями, за тем, что тебе дорого.