Чтение онлайн

Сан никак не могла вспомнить окончание сна. А был ли у него, вообще, конец? Перед глазами все еще стоял образ рыжей девчонки, а ее голос эхом отдавался в ушах. Сейчас было бы неплохо охладить голову, но даже не глядя на часы, охотница знала – за стенами больницы белеет ясный морозный день. В такое время ни один охранник не выпустит ее наружу.

Она была приговорена к вечному заключению в безжизненно-холодном свете синих ламп. И единственным желанием Сан было затушить их, одну за одной. Кое-как неловко перевернувшись на бок, она с головой накрылась одеялом и снова погрузилась в сон. На этот раз без всяких видений.

– Ты поговорила с ней? Зачем? – изумилась голубоглазая.

– Надоело наблюдать за этим цирком. – Как всегда причина оказывается банальнее, чем хотелось бы. Хоть бы раз ее сестра-близнец обосновала свои действия хоть какими-то благими намерениями. Но нет. У нее только два ответа: «Мне скучно» и «мне надоело». Да уж, такая она, богиня Случая. Стерва, каких поискать. – Не бойся, я не выдала никаких тайн. Просто дала хороший совет. Сама знаешь, от хороших советов еще никто не помирал. На то они и хорошие.

– И что теперь? Она… будет писать дальше?

– Откуда мне знать?

 Еще одна дурная привычка сестрицы, все время отвечать вопросом на вопрос и таращить свои бирюзовые глазищи. Будто она вовсе ни при чем. И, конечно же, не делала ставку, как все остальные Творцы. Но вытрясти из нее правду сложнее, чем превратить железо в золото. Теоретически возможно, а практически почему-то не выходит.

– Хорошо. В любом случае, мы скоро об этом узнаем. Наш братец недавно заходил ко мне, хвастался, как здорово «ткнул кабета рожей в его же дерьмо».

– Где он только таких выражений набрался? – богиня Случая покачала головой. Строго говоря, в этом споре она держалась нейтралитета. Но все же приятно было видеть, как близняшка улыбается. Они никогда особо не ладили с Пресекателем. Жизнь и Смерть, одно не работает без другого. Но это вовсе не означает, что обоим нравится этот вынужденный союз.

– Он купится. Несомненно, - бормотала голубоглазая. – Ему же так приятно смотреть, как разрушаются чужие мечты. Вина, сожаление, злость. Отличный коктейль для самоубийства. Или убийства. Ты хорошо тогда сработала, с тем парнем. Стоило столкнуть Сан с крыши, стоило. Люди больше слушают других, чем себя, хоть и кажется наоборот. А теперь у девочки есть шанс услышать себя.

– Скажи мне честно, Кар-кре, ты ведь затеяла весь этот глупый спор не для того, чтобы доказать превосходство искусства над эгоизмом, так ведь? Ты просто хотела проучить нашего братца, с самого начала все спланировав. Не так ли?

Голубоглазая только многозначительно улыбнулась. У нее тоже была дурная привычка не отвечать на вопросы.

Ее прервали самым беспардонным образом. Кто-то, не стучась, вошел в палату. Карпатова хотела было огрызнуться и выгнать непрошеного посетителя вон, но осеклась на первом же слове:

– Какого…

– Совсем не рада меня видеть? – хмыкнул седовласый. – Прошлый раз мне пришлось срочно исчезнуть, и мы с тобой так и не договорили. Смотрю, ты занята?

– Да.

Как всегда, при появлении Пресекателя, Сан начинала раздражаться. Аж за ухом снова зачесалось. Врачи говорили, что это очень хорошо. Раз чешется, значит, заживает. Но радости от этого что-то не прибавлялось.

– Можно взглянуть? – А вот противиться ему она еще не научилась. – О, романчик? Главный недостаток всех женских романов – недостаточная жестокость. Они не любят писать о крови, о боли, пытках. Ну, давай, назови мне имя того самого принца на белом коне? Вы же не можете без поцелуев и свадеб в конце. Ну, или хотя бы мелодраматично пущенной слезы, сменяющейся улыбкой. Ведь все всегда должно заканчиваться хорошо, иначе это вовсе не конец. Никогда не понимал этой глупости. Остановка сердца… и тьма навсегда. Все остальное – лишь перевалочные пункты между конечными станциями.

– Значит, самые лучшие книги заканчиваются смертью? – не смогла отказаться от вопроса Сан.

– Самые лучшие, милочка, никогда и не начинаются. Они так и остаются ненаписанными. Кстати, раз уж мы коснулись этой темы, у меня к тебе новое предложение. Надеюсь, ты хорошенько подумаешь, прежде чем ответишь. Но ждать долго я больше не намерен. Думаю, ты оценила все преимущества, которые тебе дает темная частица. Пожиратели рядом с тобой становятся кроткими, словно овечки. Я видел, как ты спасла своих так называемых коллег от их жал и когтей. Смело и безрассудно, как мне и нравится.

Седовласый оперся на стену, скрестив руки на груди. Сегодня на нем была вполне современная форма военного. Правда, Сан не видела такого расположения звезд на погоне. Картину портил шлем с крыльями. В синем свете ламп он блестел, бросая на потолок и стены блики, похожие больше на пятна крови.

– Это ощущение единства, его ничем нельзя заменить. Они ждут тебя. Давно ждут. Разве ты не слышишь их голоса, когда сидишь на ветру? Когда смотришь на падающий снег, а они шепчут: «Ты одна из нас». Ну же, Александра, признайся – быть пожирателем не так плохо.

– Я – не тварь. Я – человек, - насупилась девушка.

– Пока.

– Ты хотел предложить мне новую сделку. Но пока я не услышала ничего нового. – Зуд переместился с головы на спину. Шрам, оставленный скальпелем хирурга, заживал на удивление быстро. А вчера Сан смогла пройтись без посторонней помощи почти двадцать метров.

– Дерзкая. А это мне вовсе не нравится. Ладно, тебе можно простить некоторые… вольности. – Насмешка пропала с лица седовласого. – Слушай внимательно. Повторять не буду. Ты можешь продолжить писать свой великий романчик о победе человечества над пожирателями. Гарантирую, он будет иметь колоссальный успех. Станет бестселлером, как говорили сто лет назад. Но в реальной жизни война закончится именно так, как я и говорил: все люди станут пожирателями. Человечеству придет конец.

– А второй вариант?

– Ты бросаешь свои бесполезные упражнения в прекрасном. Никаких книг, ни строчки больше. И соглашаешься сама стать пожирателем. Тогда люди выиграют. Не одномоментно, но за пару лет точно. Они перестанут прятаться, перестанут бояться света. Никаких уничтожителей больше не появится.

Сан, хотевшая было сказать, что согласна на второй вариант, вдруг закрыла рот. Она чувствовала подвох, но какой, пока не поняла. Словно смотрела на нарисованные гвозди, которые лишь с определенного угла зрения кажутся воткнутыми в плоскую страницу. Не могло все быть так просто. Проигрыш или победа, лишь в зависимости от того, напишет она книгу или нет.

И тогда Карпатова вспомнила последнюю часть сна.

Старика, стоящего по пояс в воде. Он бережно опускает крошечную белую икринку. Необыкновенная редкость, самый великий Дар – стать кем-то, вырасти из головастика в огромную пятиметровую рыбу. Потому что все эволюционирует, все движется и меняется. И потому что…

– Ты жульничаешь, - произнесла Сан также спокойно, как если бы разговаривала с Захаром, а не с богом войны, который может переломить ей шею одним движением мизинца на ноге. – Есть что-то еще.