Чтение онлайн

Первый такой прибор изобрели около тридцати лет назад. Как и старинные ЭВМ, считыватели были огромными, неудобными в обработке и выдавали информацию в виде сложного кода. Сейчас размер оборудования уменьшился до размеров стандартного наладонника: сантиметров десять в длину и не более пяти – в толщину. Но прогресс не стоит на месте, о чем и поведал Диоген Петрович:

– Это совершенно закрытая программа, специально разработанная для людей, вроде нас. – Врач никогда не употреблял слово ГМЛ, равно как и другие не слишком корректные слова. Насколько смогла разузнать Сан, сам хирург был все-таки ближе к нормальным людям, чем к модифицированным. – С помощью новых приборов мы сможем записывать свои текущие мысли, некоторые визуальные образы, даже электрическую активность областей, ответственных за зрение и слух.

– Меня хотят сделать ходячей видеокамерой?

– Не совсем верно, хотя и близко к истине.

– А уже есть…

Впервые за долгое время девушка почувствовала что-то, кроме ледяного равнодушия. Страх боли и смерти. Самое верное чувство, указывающее человеку, что он еще в этом мире и его сердце бьется не просто из упрямства.

Диоген Петрович понял Карпатову. Поправив свои очки, не делающие его глаза менее круглыми, он присел на стул для посетителей:

– Да, уже шестерым вживлены считыватели. Не стану обманывать – операция серьезная. Прибор медленно интегрируется в нервную систему, но уже через неделю-другую проходят все симптомы вмешательства: головная боль, тошнота и некоторое чувство сдавливания за ухом. Затем пропадают синяки и припухлость, когда восстанавливается кожный покров. На самом деле, по сравнению с тем, что мы сотворили с твоими позвонками, вживление считывателя – совершенный пустяк.

– Я могу отказаться? – на всякий случай спросила Сан. Ответ ей и так был известен. В рядах охотников не было такого определения, как «добровольно».

– Нет, - покачал головой врач. – Прости, девочка, под программу попали как раз те, кто не может по тем или иным причинам служить в полевых условиях. И ты – идеальный кандидат. Почти весь набор кабетских генов, возраст… да что я тебе объясняю?

– Когда операция?

– Завтра. После полудня. Я приду за тобой.

Что-что, а Диоген Петрович никогда не обманывал своих пациентов. На следующий день Карпатову привезли на каталке в большую, ярко освещенную операционную. На лицо напялили маску, и одна из медработниц попросила девушку посчитать от десяти до одного. Сан уснула уже на цифре «семь».

В месте, куда вживили считыватель, до сих пор ощущалась шишка. Спать на левом боку стало почти невозможно. Впрочем, из-за постоянных головных болей и на правом-то едва удавалось отдохнуть. Карпатовой постоянно кололи обезболивающие, которые делали ее дурной. Выныривая из тумана, девушка бралась за планшет. Заодно записывала свои задумки на новейший прибор. Ее все чаще и чаще посещали те странные сны: Сан то бродила по берегу медного озера, то по пустынным улицам родного города. После первых охотница просыпалась посвежевшей, полной новых задумок. Но когда приходил черед вторых, ночь становилась невыносимой. Карпатова могла часами сидеть неподвижно, уставившись в одну точку совершенно пустым взглядом.

Именно в таком состоянии и застал ее Марат.

– Привет! – как всегда, довольный невесть чем, поздоровался он с подругой.

– Ага. – Вот и вся реакция.

– Смотрю, тебе тоже его поставили?
– Сан повернула к Алиеву голову. Тот отогнул ухо, чтобы показать повязку во всей красе, такую же, как у самой девушки. – Когда тебя собираются выписывать?

– Числа десятого февраля. Знаешь, мне и здесь неплохо.

– О-па! А кто совсем недавно говорил, что мечтает выбраться из этих стен? – изумился Марат.

Сан не ответила. Тогда ей снилось озеро. Сегодня она снова ощущала, как солнечные лучи пронзают кожу, растекаются жаром по венам. И голод, мучавший ее, на время немного ослабевал. Где находится озеро, и есть ли оно на самом деле, равно как и деревянный дом с большими окнами, Александра не знала. А вот о жизни пожирателей была наслышана и видела их начальную частицу своими глазами. Она все еще была внутри, и белая маленькая змейка ее собственного дара оказывала с каждым днем все меньше сопротивления.

– Я не знаю… - выдавила охотница наконец. – Наверное, меня просто все достало.

И снова замолчала. Марат внимательно смотрел на подругу. Она изменилась. И дело вовсе не упадническом настрое - Карпатова и раньше не страдала от излишнего жизнелюбия. Но перед парнем сидело какое-то новое создание, мало имеющее общее с человеком. Статуя, манекен, который может открывать рот. Слова звучали, но не несли никакой окраски. Словно ветер в проводах запутался и пытается имитировать людскую речь.

– Сан, - Марат решительно позвал подругу. – Что я могу для тебя сделать?

«Оставить меня», - хотела сказать та. Но ответила абсолютно другое:

– Прочти, я тут кое-что накатала.

В руки лейтенанта лег знакомый планшет. Гипсовая маска, служившая Сан лицом, чуть оживилась. Марату ничего не осталось, как раскрыть одну из закладок. Строчки, много строчек текста. Много запятых, многоточий и других страшных знаков препинания, свидетельствующих о том, что его подруга всерьез занялась творчеством.

– Я скопирую файл. Потом тебе напишу ответ, как прочту.

– Нет. – На этот раз маска стала нетерпеливой и злой. – Хочу, чтобы ты прочел все прямо сейчас. Мне важно знать – имеет ли хоть какой-то смысл все это… вся эта… чепуха.

– Если ты считаешь написанное чепухой, то почему отдаешь мне? – растерялся Алиев.

– Не считаю. Я, вообще, окончательно запуталась – что и как мне считать. Марат, - голос Сан мгновение смягчился, а глубине зеленых глаз промелькнуло что-то удивительно приятное. Маленькая звездочка, не иначе. – Марат, просто помоги мне разобраться.

– Это так важно для тебя?

– Да.

Больше вопросов не требовалось. Откинувшись на спинку стула, лейтенант пробегал бесчисленные строчки. Темно-синие буквы на сероватом фоне медленно, но верно превращались в полноценные образы: храбрые космические путешественники, неизведанные планеты. Все то, что так манило самого Алиева в детстве.

Уже дважды медсестра по просьбе Сан приносила кофе и бутерброды. Врач жевал ярко-красную колбасу с хлебом, запивая их то ли тормозной жидкостью, то ли пережаренными желудями, не обращая внимания ни на вкус, ни на цвет. Он провалился внутрь, в потустороннее пространство где-то между очередными абзацами. Двадцать страниц, тридцать, пятьдесят, сто… На сто второй сочинение закончилось.

– А дальше? – тупо спросил Марат.

– Я не придумала еще.

– Так придумывай, чего сидишь!

– Думаешь, это имеет смысл? Я имею в виду не стиль написания и все-такое. Просто… Такое может вдохновить людей? Или они просто посмеются и забудут о моей книге на второй день.

– Ты все это видишь? – задал встречный вопрос Алиев. – Твои кошмары, видения, они имеет к написанному отношение?

В дурацком синем свете, со взлохмаченными волосами и повязкой за правым ухом он выглядел сейчас невероятно прекрасным. Все то время, что он читал, девушка следила за ним, за каждым движением губ, за трепетанием ресниц. Сан попыталась вспомнить, за чем наблюдала с таким же удовольствием. Рассвет. Встающее из-за пелены тумана солнце, которое наполняло пространство теплом и своим золотистым сиянием. Марат, сначала сгорбившись над планшетом, постепенно расправлял плечи, взгляд его из скучающего становился все более заинтересованным. Словно в его тело вливали новые силы. И Сан поняла – она ни за что не хочет огорчать его.