Чтение онлайн

Глава 9

Не считай себя великим человеком по величине твоей тени при заходе солнца.

Пифагор

Мир теней

У меня тряслись руки. Даже не так – они ходили ходуном. При попытке насыпать сахар в чай, я рассыпала всю ложку. Удивительно, казалось, ни один кристаллик не попал в кружку. Во время второй попытки мою кисть обхватила широкая мужская ладонь. С загорелой кожей, мелкими черными волосами на тыльной стороне и пятью пальцами. Я непроизвольно дернулась, но сахар никуда больше не делся, словно прилипнув к ложке монолитным куском.

– Позволь мне.

Надо же, голос довольно приятный, хотя привычные слова звучат немного странно, с акцентом, что ли. Глубоко вздохнуть. Один раз, другой, перевести взгляд с поверхности стола на лицо инопланетянина. Перед глазами все еще стоит высоченный силуэт с шестью конечностями. Боюсь ли я? О, да. Но источник страха не в нем, а во мне. В моем осознании, что ничего не будет больше так, как прежде. Мой устоявшийся, понятный мир не с ног на голову перевернулся, а вывернулся в одной из тех поз, что принимал Зи во время нашего «путешествия».

Объединение разумов, ментальная связь - совершенно не похоже ни на что испытанное мною раньше. Это… не поддается описанию. Я четко разделяла, где мои чувства, а где – кабета, где мои мысли, а где – его, испытывая и передумывая все одновременно. Раздвоение личности? Нет. Два отдельных «я» ведут диалог, а третье отстраненно наблюдает за ними.

Мы ходили по полям Кессии. Одна звезда зашла за горизонт, обливая простор ярко-оранжевым светом, настолько интенсивным и густым, что казалось, мы застряли внутри янтаря. Только последний луч Дау спрятался - сильнее засветился О. Нежный зеленоватый тюль, наброшенный на все предметы.

Глазам стало намного комфортнее, так что я смогла по достоинству осмотреть местные пейзажи. Впереди какие-то горы или просто возвышенности; полутьма играет с размерами и расстояниями, словно искусный фокусник. Вместо привычных трав – похожие на папоротники кустики, среди них группками затаились тонкие плети, раскачивающиеся на ветру – хищные грибы, вытянувшие свои ловчие гифы в ожидании легкой добычи. В основном такой добычей были насекомые, иногда мелкие летающие зверьки.

– Солнечные зайцы… - произносит Зи, и его слова двоятся, множатся в моей голове как отражения в лабиринте зеркал. Я слышу и их истинное звучание, и перевод, и будто эхо. Странно, но хоть от всего этого можно сойти с ума, я никогда в жизни так четко не соображала.

В воздух поднимаются странные световые шары. Сначала та часть меня, которая все еще «Кира», пугается: вдруг это шаровые молнии или еще какая-то гадость? Но другая часть, которая уже не «Кира» утешает:

«Нет, это животные. Самые обычные животные»

«Летос-О-куата - звери, принадлежащие светилу О», - поясняет третья часть, еще не «Кира», но уже не «Зи».

«Наши добытчики ловят их. Нежное мясо, хрупкие кости», - объясняет Зи, понимая в моем разуме новую волну различных отражений.

Я чувствую на языке отчетливый вкус еды. Бульона с травами, чуть горьковатого, едва заметно щиплющего небо. И мяса – вполне привычного, больше всего похожего на кроличье, если кролика долго тушить, скажем, в сметане. Ощущение проходит, оставляя знание.

Я не понимаю, почему Зи мне все это показывает. Здания кабетов, как упругие лозы оплетаются белыми нитями. Так пауки плетут свою паутину, так ласточки крепят слюной свои гнезда. Дом живой, в нем нельзя разводить открытый огонь. Да и нет в этом надобности. Температура окружающей среды почти не меняется в течение периода обращения планеты вокруг двух светил. Да и когда ты можешь заставить молекулы двигаться так быстро, как тебе угодно, и управляешь воздушными потоками, такие пустяки как холод тебя просто не волнуют.

Пришелец устраивает мне настоящую экскурсию. Одно видение сменяется другим. Понимаю, что на каждое тратится не больше пяти - десяти секунд, но успеваю за это время все понять и рассмотреть в деталях. Это не уловки разгоряченного мозга, просто так устроена ментальная связь.

Десятилетия пролетают передо мной. Я вижу моего спутника личинкой, куколкой, наблюдаю его превращение в юного кабета. Его первую встречу с близнецом. Удивляюсь, почти на автомате: как так, они ведь совершенно не похожи?

– У нас нет кровных уз. Нет братьев и сестер, как на вашей Земле. Точнее, есть другие особи, появившиеся от общих родителей. Но мы не придаем этому значения. Близнец для кабета – прежде всего друг, побратим, его страховка от одиночества. И для этого не обязательно иметь схожую внешность.

Не понимаю. Но принимаю на веру. А потом кабет Мо-ку поворачивается в моем видении, взгляды наших третьих глаз встречаются, и меня охватывает всепоглощающее чувство любви. Такую можно испытывать лишь к одному существу – себе самому.

Твари появляются неожиданно. Комната, где отдыхают кабеты, тает, осыпается сероватыми хлопьями. И вот мы снова стоим посреди открытого пространства. Снова безумно ярко пылают оба солнца, а со всех сторон к нам приближаются уродливые тени. Пожиратели. Их маскировка дает им преимущество. Перед глазами творится что-то необыкновенное. Словно поверх одного слоя изображения накладывают еще один, и еще, и еще. А я могу видеть их все в полном объеме. Ультрафиолетовое, инфракрасное и магнитное излучение предметов. Несколько раз моргаю: та часть, которая все еще «Кира» пытается сфокусироваться, но у нее ничего не выходит. Но и без ее потугов все ясно - твари невидимы ни в одном спектре.

– Были, - поправляет меня Зи, - пока мастер Нел-кри не сделал их видимыми.

Вот оно – настоящее чудо. Где-то в подвале моего разума зарождается зависть. Зи родился уже после Долгой войны, но может видеть Великого кабета, словно они расстались пять минут назад, а не жили в разные эпохи.

Память предков, их ментальные записи, похожие на сны. Их можно рассматривать, раз за разом отмечая новые детали. Ни один исторический фильм или кинохроника не может передать чувств того, кто делал их. Ни один дневник не в силах дать полную картину происходившего. Это лишь отголоски, бледное подобие. Ментальные записи – глубже, они как посмертные маски, запечатлевают определенный миг со всеми изъянами кожи, морщинами и складками.

На короткий отрезок времени я забыла, что нахожусь в чужом сознании. Земли нет, ее никогда не существовало. Такого человека как Кира Николаевна Печорина не рождалось. Не было и тех двадцати девяти лет и восьми месяцев, что она прожила под солнцем и тучами. Я была тем самым Наблюдателем – безжалостным и равнодушным, который зачем-то есть в каждой Вселенной.

Тварь кидается на кабета. Маленький, щуплый какой-то, весь дрожит подобно жителю подземных пещер - пруэну. Реальность сворачивается вокруг двух фигур: этого подростка и его учителя Нел-кри. Все монеты выпадают решкой, все бутерброды падают маслом вверх, а старушка Фортуна резко разворачивается к Кессии лицом, прищуривает свою бирюзовые глаза и восклицает: «Да будет так!» Одна из четырех рук прорывает самое существо пожирателя, сжимая его начальную частицу, словно покрытую толстым слоем копоти. Безразличие, невнимательность, ограниченность – вот что это такое. И тварь падает замертво.