Чтение онлайн

– Да кури уже, - не выдержал вдруг Юра. Шершнев вздрогнул, едва не плеснув кипятком себе на пальцы. Боже, он стал таким нервным!

– Нет, - ответила Маша.

– Тогда оставь эту чертову пачку в покое.

– Отвали, Юр! – Женщина уронила голову на руки и мелко-мелко затряслась. Послышались всхлипывания. – Что же за х*ня такая? Мы же ничего не сделали!

– Успокойся, Маш.

Ярослав коснулся плеча женщины. Та замерла, как застигнутая за воровством сыра мышь. А потом подняла голову и совсем другим тоном произнесла:

– К черту! Яр, у тебя есть зажигалка?

– Нет, но, кажется, на кухне есть спички. Сейчас принесу.

Еще один поход в дом. Пять ступенек вверх, входная дверь, небольшой коридор и вот она – кухня. Спички нашлись там, где и должны были. Это обстоятельство почему-то придало Ярославу уверенности. Словно кто-то прошептал ему прямо в ухо: все будет хорошо. Нервы Шершнева были на пределе и каждое событие, каждое слово принималось им как знак. Разум цеплялся за любую нелепость, лишь бы не возвращаться к основному вопросу: «А что дальше? А, что если за ним уже идут твари?»

Чека была выдернута. В темноте сверкнул огонек спички, на несколько секунд освещая лицо Маши. А потом она затянулась сигаретой с едва слышным: «Ох!», - от чего Буров невольно поморщился. Захотелось вырвать у нее всю пачку, бросить на землю и сплясать на ней твист, пока сигареты не превратятся в табачное крошево. Это он ее муж, ее опора. Ее долбанная каменная стена, а она цепляется за какую-то дрянь, чтобы успокоиться. Да еще это «ох», как напоминание о первых их ночах, это «ох» на грани приличия.

«Да, муженек. Ты давно уже – никто. Даже сигаретный дым и тот делает меня счастливее. И зачем я только отказалась от курения? Это ведь ты просил меня. Хотел быть единственным удовольствием в моей жизни? Глупый, никчемный муж», - так и сквозило в каждом жесте Маши.

Или, это лишь казалось Юре?

Горячий чай немного привел его голову в порядок. Хватит. Если твари не убьют их, как Посадского, то доведут до безумия. Человеческая психика – как балансирующий на катушках циркач. Стоит только чуть тронуть ее, и можно распрощаться со спокойствием навсегда.

– Дай мне, - Юра протянул руку.

– Ты же не куришь, - удивилась Маша.

– Дай сюда, пожалуйста. Иначе я свихнусь окончательно.

Свет вспыхнул так неожиданно, что друзья не удержались от гневных вскриков.

– Я все-таки подумал… - начал Виктор Кондратьевич. Он снова стоял на веранде, видимо, так и не послушался сына.

– Пап, - стараясь сдержать раздражение, поднялся из-за стола Ярослав. И вдруг глаза его округлились.

По лужайке у дома двигалась тень. Точней, ползла, с каждым метром все больше изменяя свои очертания. И еще одна. И еще.

Супруги тоже заметили движение. Маша ахнула, сигарета выпала из ее пальцев и погасла в траве. Юра вскочил на ноги, выступая вперед, пытаясь загородить собой женщину, которую всего несколько минут назад хотел ударить. А вот Ярослав так и замер с недонесенным до рта чаем.

– Свет! – наконец, выходя из оцепенения, крикнула Маша. – Да выключите же чертов свет!

– Нет, не смейте! – остановил дядю Витю Буров.

– Так мне выключать свет или нет? – совсем растерялся агроном.

– Нет. Лучше уходите отсюда, живо!

– Да что…?

– Живо!!! – Губы Виктора Кондратьевича дрогнули от обиды, но старик все же нырнул обратно в дом.

А твари продолжали наступать. Взгляд Маши метался от них к мужчинам. Юра гадко усмехнулся, хватая чайник со стола. Нет ничего лучше проверенного способа защиты. Казалось, он единственный из троих остался собран.

– Яр, тащи сюда лопату! – приказал он.

– Что?

– Твою мать, Шершень, ты что, в штаны от страха наложил? Да соберись, наконец!

Слова друга произвели просто чудодейственный эффект. То ли привычная издевка, то ли обидное словосочетание подействовали подобно хорошенькому пинку под зад. Во всяком случае, ноги сами понесли Ярослава к небольшому сарайчику с инструментами. Кажется, в голове не осталось ни одной мысли. Как запрограммированный робот, мужчина схватил первые попавшиеся вилы и тяпку и бросился обратно. Ему казалось, прошло минут пять. На деле минуло не больше пятнадцати секунд.

Юра схватил вилы, взвесил их на руке и выставил вперед. Его другу ничего не оставалось, как занести над плечом тяпку. Он готов был при первом же броске твари опустить острый угол лезвия той на голову.

Словно поняв, что их обнаружили, твари сбросили маскировку. Не так, как прошлый раз, постепенно, а сразу. Они были точь-в-точь такие, как на рисунке Маши. Густо-черные кляксы с тремя красными точками глаз. Ни носов, ни ртов. На первый взгляд больше нелепые, чем страшные.

«Как выдумка плохого сказочника», - почему-то пришло в голову Ярославу сравнение. Именно так: твари были плохо продуманны, плохо слеплены, неладно сшиты. Страшные китайские игрушки - вот что напоминали чудовища. Дешевые подделки под настоящих монстров. И все же именно они сейчас методично наступали, размахивая своими хвостами с жалами на концах.

– Тени! Следите, чтобы они не вступили в вашу тень! – опомнилась Маша.

Ярослав бросил взгляд себе под ноги. Все нормально. Его тень лежала позади, никакой твари до нее не добраться. Если только…

– Сзади! – заорал Юра, заставив друга развернуться.

Тяпка сама собой обрушилась на очередную тварь. Удар оказался не настолько мощным, чтобы нанести той значительные повреждения, но чешую лезвие все же пропороло. Из раны полилось нечто, напоминающее сливки, если бы те были флуоресцентными.

Тут же на Машу бросилась второе существо. Женщина вскрикнула, загораживая лицо руками. А вот ее муж оказался расторопнее, хорошенько приложив тварь острыми зубьями по морде. Не останавливаясь на достигнутом, Юра продолжил бить ее. Теперь уже не человек, а тварь вынуждены были защищаться.

– Черта с два, скотина! Живым не дамся! – Глупые выкрики, которые, однако, неплохо срабатывали.

Что-то вдруг кольнуло у Юры в груди. Дыхание перехватило. Неловкий тычоквилами. Мощный удар лапы, и орудие труда буквально вылетело из его рук. Ноги подкосились сами собой. В пылу боя мужчина не заметил, как одна из тварей снова стала невидимой, обойдя его по дуге. Тень, отбрасываемая ей, лишь слегка коснулась его тени. И мир поплыл перед глазами. Было не больно. Наоборот, все обрело смысл, все стало правильным.

Он сидел в своем кабинете - небольшом уголке спокойствия в бушующем море жизни, как любят выражаться посредственные писаки. Напротив устроился симпатичный высокий господин. В нем все было замечательно: и дорогой, идеально выглаженный костюм, и часы на руке, и отполированные до блеска ботинки. Единственное, что смущало Юру – прическа клиента. Длинные, тронутые сединой волосы, собранные в хвост. Буров всегда считал, что только пижоны и дураки могут носить подобные патлы. Или мечтатели, как его дружок Посадский.