Чтение онлайн

В этот день наши дети впервые знакомятся со своей сферой, оставляют на ней отпечаток, образ своего сознания. Когда начинается учеба, шары для ментальных записей помогают нам лучше усваивать материал, в пору зрелости мы заносим на них свои размышления или наиболее яркие моменты жизни. А в старости, если таковая наступает, куюна ва тента дают возможность отлично скоротать вечерок, рассказывая об ошибках и приобретениях, накопленных за долгую жизнь.

Но главная функция вещей вне времени состоит в другом. Мы – зарийцы, помним лишь предыдущую вероятность. Они же хранят все остальные. Все, в которых мы существовали. Все наши альтернативные жизни, все пути, которые мы прошли, но не знаем об этом.

– Но как это возможно? Я думал, вы называете ментальные сферы вещами вне времени, потому что их можно перемещать из будущего в прошлое, как некие послания предкам или самим себе. – Иё срочно захотелось присесть. И желательно не на очередную скамью, а в нормальный мешок отдохновения. Закрыть глаза, расслабиться и забыть о Заре и всех ее обитателях с их даром.

– Нет. Мы никогда так не делаем. Послать каюна ва тента себе или кому-то из своего рода – это преступление. И карается оно немедленной смертью преступника и всех его потомков. У каждого из нас есть право входить в Поток, но такая привилегия сопровождается множеством обязанностей и ограничений. Мы не можем встречаться с собой, не можем использовать полученные знания об изобретениях, сделанных Ниже по Потоку. Все эти правила вырабатывались множеством Вероятностей, пока не были окончательно закреплены.

– Я думал, зарийцы гуляют по времени так, как захотят.

– Мы гуляли… и это обычно приводило к гибели всего нашего народа, - помрачнел ДеиРей. – Есть зал, в котором хранятся куюн ва тента тех Вероятностей. Мы называем его залом мертвецов. Их не только не запрещено, а даже рекомендуется изучать.

– А остальные, что - не разрешено? – у Иё появилось знакомое по ученичеству ощущение, что новая информация просто не может целиком поместиться в его голову, и когда они выйдут со Склада, он практически все забудет.

– Нет. Есть только один зарийец, которому позволено читать шары. У него нет имени, его лица видели лишь немногие избранные. Ему прислуживают юноши и девушки из самых богатых и влиятельных кланов, почитая это служение за великую честь. Мы зовем его Счетоводом, потому что он день и ночь сидит в дальнем зале и ведет подсчет, в скольких Вероятностях каждый из нас существовал. И когда я говорю, каждый, я имею в виду всех зарийцев, когда-либо родившихся на свет. Даже если они прожили всего несколько щепотей.

– Но кто же согласиться на такое? Я пробыл здесь всего несколько дюжин мгновений, и мне уже хочется выбраться на воздух.

– Что ж, - улыбнулся ДеиРей, - пожалуй, нам, и правда, пора отсюда уходить. Мне и самому порой становиться душно в этих пещерах.

Когда они оказались вновь снаружи, Винтус продолжил свою лекцию:

– Вы слышали наше приветствие?

– Да. Существовать во всех вероятностях, правильно? – Иё частенько слышало это выражение, но только сейчас поняло его смысл.

– Угу. Только это большая редкость. Мои следы обнаружены в четырех из каждых двадцати пяти вероятностей. Это довольно прилично. Со мной учился один зарийец, его звали ВеиКер. Он принадлежал к так называемой касте Неисчезающих. Его существование зафиксировано почти в двадцати вероятностях из двадцати пяти. Так вот, Счетовод не сам выбирает свою… хм… профессию. Его выбирают из числа тех, кто еще ни разу не появлялся в Потоке. За всю свою жизнь он оставляет лишь одну-единственную запись: «Я, Счетовод, впервые вынырнувший из пучины Потока, рожденный данной Вероятностью, чтобы больше ни разу не нырнуть в его волны».

– Откуда Вам так много известно? – удивился кабет.

– Потому что когда-то я сам был Счетоводом. Потому что мы все им были.

[1] Фирма выдумана автором. Все совпадения случайны.

Глава 16

Тень – это чернила, которыми пишет солнце.

Гийом Аполлинер

Мир без теней

Вера в последний раз коснулась лица кабета и закрыла его покрывалом. Прощание вышло недолгим. Мо был пришельцем, посланцем иного мира. Не другом, не соратником, просто помощником. И все же его кончина заставила девушку горевать по кабету как по одному из своих, из охотников.

Автобус все-таки пришлось остановить. Сначала вытащили из него туши пожирателей, отнесли как можно дальше, даже не став ни прикапывать, ни забрасывать ветками. Плоть живых теней не гнила, а довольно быстро ссыхалась, пока не превращалась в горку черного песка. Пара дней, и от убийц Мо не останется ничего, кроме едва заметного следа на траве.

Потом они завернули тело инопланетянина в одеяло. Он так и остался в облике светловолосого подростка, но Ян беспокоился, что если они не поторопятся, к трупу может вернуться его истинный вид. Вряд ли гражданские обрадуются четырехрукому громиле, пусть даже и мертвому.

В запасниках водителя оказалась лопата. Копали по очереди, пока не вырыли могилу нужного размера. Только пара тусклых синих фонарей освещала четверых охотников. Потом тело с одеяла переложили в яму, и тут Вера не выдержала:

– Надо было спросить у него, как проходят похороны на Кессии. – Она не плакала, она уже давно не плакала. Охотник должен привыкнуть к подобному и терпеливо относиться как к физической, так и к душевной боли. Но иногда, как бы девушка не старалась, у нее просто не выходило. – Мы же ничего не знаем… он почти три недели провел с нами, а все, что нам известно о нем – это имя.

– Он кабет, прибыл из галактики Подсолнух для того, чтобы помочь нам бороться с тварями. Разве этого мало? – Ян уже схватился за черенок, чтобы начать закапывать могилу.

– Мы знаем о его расе, а не о нем…- сглотнула Вера. – О его задании, а не желаниях. О том, что умеют кабеты, а не о его личных предпочтениях. Мо был добрее нас и лучше, вот что мне точно известно. И он не заслужил такого конца.

– Никто из нас не заслуживает конца, - задумчиво произнес Расул.
– И все же это единственная постоянная в окружающем нас хаосе.

– Покойся с миром, Мо, - добавил Еременко.

– Да позаботятся о тебе Творцы, - прошептала охотница и отвернулась.

Когда они вернулись в автобус, луна скрылась за тучами, из них закапал мелкий противный дождик. Август подходил к концу, осень топталась на пороге, все еще не решаясь позвонить в дверь, но люди чувствовали ее прохладное, взбудораженное дыхание.

– Соболезную, - произнес кондуктор, когда дезертиры вернулись в салон.

Никто ему не ответил. Ян хотел посадить Матвееву рядом с собой, но та наотрез отказалась. Так и сидела остаток поездки, отвернувшись к стене. Капитан бросал на нее обеспокоенные взгляды, но лезть с пустыми утешениями не спешил. В конце концов, не он побывал в голове у кабета и не его часы красовались на запястье Мо.