Чтение онлайн

На кровать ложится стопка свежевыстиранной одежды, от которой веет цветочным ароматом.

Палочка благовоний уже дотлевает до основания, оставив на деревянной подставке мелкий пепел, которым играется ленивый сквозняк. Несколько крупиц падают на красные ткани лежащие на кровати.

Девушка с серыми глазами берет с прикроватного столика гребень из сандалового дерева и немного грубо хватает меня за голову, чтобы причесать мои короткие растрепанные волосы. Редкие толстые зубчики расчески застревают в запутавшихся кудрях и прислужница прикладывает чуть больше усилий причиняя мне боль. Я тихо шиплю от неприятных ощущений, стараясь не расплескать из армуду пряный чай.

– Ну-ну, а’сур, – абла Сайхэ подходит и забирает у прислужницы гребень. – Надо нежнее, мягче.

Теплые руки старухи накрывают мою голову аккуратно поворачивая и наклоняя назад. Она смачивает пальцы в каком-то масле, которое ей тут же подносит другая девушка, и проходится по кончикам волос.

В слабом отражении витража в окне, видно как абла Сайхэ по отечески улыбается мягко распутывая узелки в волосах. От ее прикосновений по телу проходит приятная волна спокойствия. Ее мягкие руки вгоняют меня в воспоминания о детстве, где мама так же по утрам расчесывала мне волосы перед школой.

Кто-то из девушек в углу зажигает в лампадке благовония. Дым наполняет комнату запахом апельсинов смешанный с сушенной травой, нос противно свербит от резкого непривычного аромата. Запах сандала уже выветрился.

Окно с витражным стеклом открывают, впуская свежий нагретый на солнце воздух и дым от лампадки дергается, рассеивается по комнате.

Я смотрю как пылинки кружатся в лучах солнца, танцуя завихряются и поднимаются ввысь к потолку. Их мерные движения в потоке воздуха завораживают, тогда как приятные прикосновения старухи к моей голове прогоняют остатки тревоги, и я прикрываю от умиротворения глаза.

Воспоминания сами всплывают в голове, обретая более явные очертания. Как будто я снова оказываюсь в маленькой комнатке, где возле стен стоят высокие стеллажи битком заполненные книгами и различными свитками. На их корешках чьей-то рукой выведены витиеватые названия, которые я не могу прочитать. Письмена мне не знакомы.

Аромат благовоний сменяется запахом затхлости, как будто в помещении давно никого не было. Солнце слепит до боли в голове, мешая сосредоточиться.

На полу вокруг моего тела нарисованы разные символы чем-то темным, почти что стертым, оно слегка подрагивает в свете яркого солнца, которое бьется через рваные занавески на окне. Или это мое тело билось от крупной дрожи и страха? Я с удивлением вытягиваю руки наверх, чувствуя лопатками то как пол холодит тело, и недоумеваю тому как по коже синими искрами пульсирует странная энергия. С каждым вдохом она становится слабее, постепенно угасает под моим пристальным взглядом.

Он сидит напротив скрестив ноги по турецки и над правой рукой в воздухе висит книга. Белоснежные волосы ниспадают ему на лицо, закрывают глаза. Странные рисунки на тыльных сторонах ладоней переливаются от синего к красному. Их необычное мерцание меня завораживает. Мужчина что-то спрашивает на каркающем почти что гавкающем наречии, замечает мое удивленное лицо раздосадованно махает рукой. Книга закрывается и поднимает воздух пыль от которой противно свербит в носу. Падает с грохотом на дощатый пол, и пыли в воздухе становится еще больше. Рисунки на его руках гаснут, становятся блеклыми как будто это старые давно выцветшие татуировки.

Мужчина в пыли на полу указательным пальцем чертит несколько странных символов, придирчиво их разглядывает склонив голову на бок. Хлопает в ладони. Неприятно звенит в ушах. Изначально слабый писк, с каждой секундой усиливается пока не оглушает до такой степени, что я зажимаю уши руками.

Рука аблы Сайхэ дёргается и резкая боль выдергивает меня из воспоминаний о том дне когда я оказалась в этом мире залитого солнцем улочек, запахами пряностей и яркими одеждами. Где-то на краю сознания, мне кажется что я снова слышу тот противный писк. Но с каждым звуком доносящимся с улицы он постепенно затухает пока полностью не растворяется в утренней суете.

Я была ошибкой в расчете формул, тем самым процентом вероятности неудачи. И тот мужчина, Ансел, долго рылся в книгах выуживал по крупицам информацию. Время для меня тогда было словно кисель, тянулось бесконечно медленно. Сама мысль оказаться в другом мире вдалеке от родных и привычных для меня вещей пугала.

Я разревелась как маленькая брошенная девочка, чем обескуражила Ансела.

– Я обещаю, что верну тебя домой, – утешительно и неловко хлопает меня по плечу. – Мне потребуется некоторое время. А пока, ты можешь быть полезной.

Он как-то неубедительно улыбнулся и слабый огонек надежды поселился у меня в груди. Но слезы крупными каплями противно стекали по щекам, заползая по шее чтобы утечь ниже к ключице.

– Мне надо чтобы ты узнала кое что для меня. А для этого тебе придется немного пожить у жриц Эслафон.

Теплые прикосновения шершавых пальцев аблы Сайхэ успокаивают. Я судорожно выдыхаю воздух сквозь стиснутые зубы и мое воспоминание рассеивается. Как дым от благовоний на слабом сквозняке, который подхватывает мои печали и разбивает их об открытое окно.

Девушки шурша длинными свободными одеждами двигаются по маленькой комнатке расставляя предметы, убирая утварь и тихо переговариваются между собой.

Моя новая реальность в мире палящего солнца и неизвестных мне законов. В груди ворочается тоска о потерянном доме, где остались все мои родные.

Сероглазая прищуривается и поправляет на мне красное покрывало с вышитыми золотыми нитками витиеватыми узорами. Ее тонкие пальцы к моему удивлению ледяные, и от каждого быстрого прикосновения по коже пробегают мурашки. Она кивает своим мыслям и отвернувшись подхватывает плетеную корзинку, толкает тяжелую резную дверь плечом.

Выйдя за массивные створки мы окунаемся в шумную улицу где нескончаемым потоком куда-то движутся местные жители. Они облаченные в яркие, легкие, просторные одежды быстрыми потоками разноцветных всполохов обступают нас отрезая дорогу к храму Эслафон. Солнце неприятно припекает сквозь тонкую ткань накинутого на голову платка.

Я нахожусь в каср5 Аль Повэм, столице народа который гордо зовет себя емониями. Емонии – высокие статные жители похожие на людей. Их отличительная особенность – рога разных форм и размеров, которые указывают на их статус в обществе. Чем длинее и витиеватее рога мужчин, тем он обеспечен среди других. При этом большие рога у женщин порицаются, и считаются некрасивыми. Поэтому многие женщины, спиливают их под корень. Что удивительно маленькие рога у мужчин подвергаются насмешкам. Поэтому для них единственным местом может быть служение более рогатым собратьям. Есть поверье, что из таких емониев получаются хорошие бойцы.

У всех жителей каср Аль Повэм темная кожа с едва заметными переливами чешуек на солнце и раскосые большие глаза, в которых пляшут озорные искорки. Они приветливы, добродушны и всегда готовы оказать гостеприимное радушие.

Жар поднимается от земли вместе с пылью, забивается в горло от чего хочется пить. Шершавым языком облизываю сухие губы и подхватив полы одеяний пытаюсь успеть за быстро идущей послушницей. Толпа медленно отступает при ее приближении и тут же смыкается из-за чего мне приходится проталкиваться.