Чтение онлайн

Арнав вспомнил заставку на экране телефона Тары. Девочке на ней не меньше десяти или одиннадцати лет, но точно не больше пятнадцати. Тара исчезла на четырнадцать лет. Все сходится. К его удивлению, вместо того чтобы бежать подальше, он хотел узнать побольше. Он не тяготел к семье и обязательствам. Однако с Тарой ни то, ни другое не казалось плохой идеей.

Арнав мог легко представить, что Тара никогда не уезжала, что держать ее в объятиях – обычное дело. Прошлой ночью он гладил ее по волосам, пока она спала, и впервые за много лет почувствовал себя как дома. Последние две ночи превратили его нынешнюю жизнь в мираж, в нечто далекое. Только Тара была реальной.

Когда Арнав заметил черный грузовик, мчавшийся прямо за его машиной, было уже слишком поздно. Не успел он приготовиться к столкновению, как его автомобиль, словно в замедленной съемке, съехал с дороги и врезался в дерево. После нескольких секунд мучительной боли в плечах в глазах у него потемнело.

Тара

Еще день назад Тара пыталась сдержать свою радость и не могла. Она представляла себе одну из маминых рути – бледную, наполненную воздухом хлебную сферу, чудесное совершенство, прежде чем она сдуется и превратится в тонкую, мягкую лепешку. Мама доставала их из печи, и Тара вгрызалась в каждую дымящуюся рути, обжигая пухлые детские пальцы. Счастье причиняло боль. Оно не длилось долго.

Короткий период времени Арнав и Пия принадлежали ей одновременно, и она размышляла, стоит ли сводить их вместе. А теперь она стояла в холле больницы, не зная, очнется ли Арнав. Богатое внутреннее убранство здания больше подходило шикарному отелю: вычищенные до блеска полы, растения в горшках, картины в рамках, освежитель воздуха в палате, тихие голоса. Аптека напоминала супермаркет: аккуратные ряды лекарств, гигиенические и стоматологические принадлежности, резинки для волос, цветы, поздравительные открытки. В сравнении с государственной клиникой, куда она водит Пию, это был иной мир.

Тара пыталась успокоить бурчание в животе и перестать вышагивать туда-сюда, но тело ее не слушалось. Арнав лежал без сознания в нескольких шагах от нее: левое плечо перевязано, аппараты пищат, над кроватью висят пакеты с кровью и физраствором. Еще утром она целовала его смеющееся лицо. Ее мать сейчас молилась бы Ма Каали, но если бы богини были реальными и заботились о защите тех, кого любишь, Арнав не попал бы в аварию.

– Я знала, что встречу тебя здесь.

Тара обернулась. Напротив нее стояла Нандини с двумя бумажными стаканчиками в руках. Женщина, которая держала Арнава за руку в тот вечер в «Синем баре».

– Я принесла тебе чай, – Нандини протянула Таре один из стаканчиков.

Тара поблагодарила ее и сделала глоток. Это был странный черный чай, не такой, к которому она привыкла. Она попыталась его распробовать. По названию, напечатанному на чашке, Тара поняла, что этот чай наверняка стоит в десять раз дороже того, что она обычно пила. Нандини жила в мире таких чаев, как этот, длинных английских предложений, произносимых слишком быстро, дорогих ресторанов. Она была ближе к миру Арнава, чем Тара. И все же эта женщина была добра к ней.

– Невкусно?

– Нет-нет, все хорошо, спасибо. – Тара вымученно улыбнулась.

– Не за что.

– Спасибо, что рассказала мне… когда я позвонила.

Она набрала номер Арнава, но телефон не отвечал. После того как она позвонила несколько раз, трубку взяла Нандини и сообщила ей о несчастном случае. Тара примчалась в больницу в полуобморочном состоянии. Она поняла, что может сколько угодно изображать безразличие, но бросила все, чтобы быть рядом с ним. Только Нандини уже была рядом.

– Эй, ты в порядке?

Из-за этого вопроса Тара глотнула лишнего, и чай обжег ей губы.

– Да. Да. Прости.

Перед этим она не решилась остаться в палате Арнава вместе с Нандини. Ему было бы неприятно проснуться и обнаружить там их обеих.

Нандини замолчала. Она опустила чашку и тихо обратилась к Таре:

– Почему ты просишь прощения? У тебя есть полное право быть здесь.

– Нандини…

– Ты же несколько раз объяснила. Ты доставила ему много неприятностей и лишь хотела убедиться, что с Арнавом все в порядке. Ты скоро вернешься в Лакхнау. Я все поняла.

– Как ты можешь быть такой спокойной? Вы ведь встречаетесь, верно?

– Да. Встречались. Два года. Не знаю, как бы он это назвал. Большую часть времени Арнав был занят работой, что меня вполне устраивало. Я тоже была занята. Он никогда не давал никаких обещаний. Я никогда его об этом не просила.

– Ты была с ним в тот вечер, – Тара опустила голову, – ты видела меня…

– Я пошла туда по работе и взяла его с собой. Я пишу про возобновление деятельности танцевальных баров. Я хорошо справляюсь со своей работой, а ты – со своей.

– Ты делаешь совсем другое дело.

– Мои родители говорят: «Делай что хочешь, но делай это хорошо». Моя мать – ученый, а отец – бизнесмен.

– Ты живешь одна?

– Родители в Штатах. – Она встретилась взглядом с Тарой, поправляя прическу. Нандини то и дело откидывала назад длинные волосы, уложенные в искусном беспорядке. – Почему мы говорим обо мне?

Потому что мы не можем говорить обо мне.

– У тебя интересная жизнь. – Тара поднялась. – Мне нужно позвонить на работу. Дашь мне минутку?

Нандини была приятной женщиной, которая по праву заслуживала быть с Арнавом. Не то что девушка из бара.

Тара опаздывала и попросила Шетти отпустить ее с тренировки. Митхи могла позаниматься с девушками несколько часов, но Таре нужно было успеть на послеобеденный макияж и прическу. Она хотела пробыть в больнице как можно больше времени, чтобы узнать, что думает врач о состоянии Арнава. «Если у тебя будут проблемы, приходи ко мне», – сказал ей Арнав. А сейчас проблемы возникли у него самого. Тара его не бросит.

Более того, если Арнав… Она даже подумать об этом не решалась… То он никогда не узнает, что у него была дочь. Пия заслуживала того, чтобы познакомиться с ним, а он – того, чтобы узнать ее. Тара тут только мешала.

Она прошла мимо палаты, где лежал Арнав, и ей захотелось заглянуть внутрь. Взгляд Нандини кольнул ее в спину. Тара не остановилась. Оказавшись в другом больничном крыле, она остановилась и позвонила Шетти. Когда он не взял трубку, она вознесла благодарственную молитву. Неужели Ма Каали все-таки ее слышит? Тара может подождать еще немного, пока ее Ави откроет глаза. И это нормально – называть его так про себя.