Чтение онлайн

Арнав

Кто-то уронил стальной поднос, после чего раздалось приглушенное ругательство на маратхи. Слышались ритмичные механические гудки и высокий тонкий звон, словно рядом с ним летал гигантский комар и никак не мог остановиться. Арнав попытался закрыть уши, но руки будто потяжелели, и у него не получилось их поднять. В воздухе запахло освежителем с химическим хвойным ароматом. Так пахнет в индийских пятизвездочных отелях. Арнаву не хотелось открывать глаза, но он должен был сделать это, потому что непонятный, пугающий сон продолжался уже слишком долго: ему мерещились преследование темных призраков в топких переулках, Тара, уходящая вдаль в вечернем мраке, пистолет, превращающийся в пыль у него в руках.

Сквозь свет Арнав увидел расплывчатые белые фигуры. Это оказались женщины в униформе. Медсестры. Он попытался окликнуть их, но смог лишь застонать. Они повернулись. Старшая и более крупная из них попросила другую сбегать за доктором, а затем подошла к кровати.

Арнав вспомнил, что попал в аварию. Только она была неслучайной: грузовик ехал прямо на него и сбил с дороги. А дальше агония…

– Вы меня слышите? – Медсестра померила ему пульс.

Он не мог вымолвить ни слова в ответ. Женщина в белом халате открыла дверь и поспешила внутрь. Он находился в больнице, в отдельной палате с жалюзи и картиной на стене. Полицейское управление оплачивало только государственные больницы. Кто привез его сюда? Он попытался узнать это у врача, но горло сильно пересохло. Медсестра ввела ему лекарство, и мир снова исчез.

Когда он проснулся в следующий раз, в комнате было темно. Он попытался сесть.

– Ави. – Нандини вышла из затененного угла и подошла к его кровати. – Я позову медсестру.

– Как долго я здесь нахожусь?

– Несколько часов. – Нандини выглядела бледной и изможденной, под глазами у нее залегли темные круги. – Доктор сказал, тебе повезло избежать серьезных травм.

После того как медсестра осмотрела его и ушла, Нандини рассказала, что прохожие вызвали полицию и отвезли его в ближайшую больницу. Шинде уже успел навестить его вместе с другими инспекторами и субинспекторами.

Знала ли о случившемся Тара? Арнав хотел взять свой телефон. Если от него не будет вестей, она может начать волноваться.

– Ты нас здорово напугал. – Нандини потянулась, чтобы погладить его по волосам. – Шинде должен скоро вернуться.

Ручка двери повернулась, и Шинде действительно вошел в палату, но Нандини не уходила. Арнав подождал, пока они обсудят лекарства, заключение врачей и передачу личных вещей.

– Если что-то понадобится, нажимай на кнопку, – Нандини положила правую руку Арнава на специальный выключатель. – Она вызывает медсестер.

Нандини никогда не демонстрировала свою привязанность к нему так открыто, но в этот раз наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб. Арнав ожидал услышать от Шинде ругательства, как только Нандини выйдет из комнаты, но его друг промолчал.

– Аббай наранги панду, что за физиономия? – спросил Арнав, провоцируя друга. – Разве ты не рад, что у меня тоже сломаны кости?

Вместо ответного укола Арнав получил молчание. Боль когтями пронзила его левое плечо и всю руку. Шинде вел себя не как всегда: обычно он не мог заткнуться, когда его просили, но сейчас, когда Арнав жаждал получить ответы на вопросы, хотел отвлечься или хотя бы поспорить, друг отвернулся к окну, не сказав ни слова.

– Что с тобой? – Арнав позволил своему раздражению выплеснуться наружу.

– Ави, – Шинде уставился на улицу, – ты должен мне кое-что пообещать.

Друг выглядел еще хуже, чем утром: толстовка, накинутая на плечи, была сильно помята, а джинсы испачканы.

– Ты под кайфом от обезболивающих или что? – Пока он говорил, пульсация в плече усилилась. Ему захотелось швырнуть поднос в Шинде и услышать звук удара.

– Ты же любишь моих детей. – Голос друга звучал так тихо, что Арнав едва его слышал.

– Сегодня утром ты орал на всю округу. Я не умер, ты же знаешь. Конечно, я люблю их.

– Ты выслушаешь меня ради них?

Агония охватила шею и голову. Арнав нажал на кнопку, чтобы вызвать медсестру и попросить еще обезболивающего.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – выдохнул он.

Вдруг Шинде взглянул на телефон. Его лицо мгновенно стало серьезным, и он повернулся, чтобы встретиться взглядом с Арнавом.

– Я должен ответить на звонок. Еще вернусь.

Он сел и посмотрел в окно. Отец унаследовал это место и изрядное количество денег. Большую часть он потратил на Номерок, но оставил ему этот фермерский дом. Единственное доброе дело за всю его проклятую жизнь.

Фермерский дом располагался в часе езды от центра Мумбаи и был жутким местом по ночам. До него доносились звуки мангровых зарослей: стрекот сверчков, улюлюканье сов, вой голодных бродячих собак. Дом хранил все его воспоминания, лучшие и худшие. В некоторые вечера он не мог отличить одни от других.

В этих мыслях он добрел до своего кабинета, запер дверь и открыл шкаф. Его дневники. Кто Билал такой, чтобы просить его покончить со всем этим? За все эти годы он заплатил ему лакхи рупий. Он наткнулся на имя домоправителя в одной из дневниковых записей.

Сегодня Билала нет дома, и я не знаю почему, но папа рано вернулся с работы. В хорошие дни мы с и ним играем в крикет на заросшем заднем дворе, но иногда что-то в воздухе меняется. Когда я слышу свист его ремня, я изо всех сил стараюсь спрятаться. Часто мне это удается, как сегодня, когда я спрятался в подвале под большим столом, где мы разделываем мясо, которое папа приносит после охоты. Кабана или оленя. С одной стороны у подвала есть окна-люки, через которые видна зелень снаружи. Мы редко их открываем, разве что когда после рубки мяса в доме воняет, и Билал использует слишком много отбеливателя.

Сегодня он оставил их открытыми, и пока я пишу эти слова, мне хочется свернуться калачиком и исчезнуть, или вылететь из этих окон и никогда не возвращаться.

Он швырнул тетрадь через всю комнату и взял другую.

Мне не нравятся папины зеленые камуфляжные мундиры, но сегодня он заставил меня надеть один из них. Я едва сдержал смех: мы надели форму защитников животных, отправляясь на охотничье сафари.

Когда-нибудь и я надену собственную форму. Может быть, она будет цвета хаки – хороший камуфляж, больше власти. Посмотрим. Когда я сказал папе, что хочу полицейскую форму цвета хаки, он назвал меня фатту — слабаком. Я недостаточно мужественный для него.

Я промолчал, но не я тут слабак, который не может контролировать собственную жену.

Он не замечает, что когда я не спускаюсь к столу, когда делаю вид, что у меня болит голова, и остаюсь в постели, она приносит мне суп. Трогает мой лоб, чтобы проверить, нет ли жара, потом горло и грудь, спускаясь все ниже и ниже, поглаживая меня по всему телу, и все это время хрипло шепчет советы. Например, что мне следует хорошо питаться. Я становлюсь слишком слабым, говорит она, мне нужно ходить на тренировки. Мне пятнадцать. Ей двадцать три. Отцу сорок семь. Кто из нас должен знать, как жить?