Чтение онлайн

– Вы помните, как на Мальте матросам, имевшим право на одну долю, выдали по шесть долларов каждому? – спросил Джек. – Нет, конечно, не помните: вы же были в больнице, ухаживали за ногой бедняги Хопкинса [1] . Что ж, я думал, что это будет правильно, ведь у нас была команда из солидных, степенных моряков, и они, конечно, ожидали выплаты, поскольку мешок с серебром из каюты трабаколо рассыпался на палубе у всех на глазах. Но я ошибался: оказавшись на берегу, они устроили загул невероятных размеров, а затем принялись драться с солдатами.

– Действительно, я помню это. Мне с коллегами пришлось лечить многих из них: множество ушибов и несколько серьезных переломов.

– Ну, вот, так что вы понимаете... – сказал Джек, качая головой. Он осекся, внимательно прислушался и бросился на палубу. Вернувшись, он привычным жестом вытер с лица пену и капли дождя и сказал: – Фор-стеньга-стаксель сорвало , дьявольски коварный, неустойчивый ветер и темно, как в аду. Но молодой Уилкокс был уже на месте, когда я добрался до бака, и они спокойно выбирали новый шкот, как будто был ясный день, а море было гладким, как пруд. Вот настоящие моряки. Они могут безропотно переносить ужасные шторма, тяжелый труд и очень скудное питание. Порядочные, уравновешенные, мужественные, люди, особенно под началом офицеров, которых они уважают. Им все нипочем, даже суровые наказания, кораблекрушения и цинга. Но внезапное богатство им ужасно вредит. Оно лишает их разума, и при малейшей возможности они напиваются, устраивают дебош и дезертируют. На Мальте еще было не так плохо. Местные шлюхи им быстро помогли растратить шесть долларов, а дезертировать на острове было некуда. А вот здесь все было бы намного хуже, и каждый чертов дурак с пятьюдесятью гинеями в кармане напился бы в стельку, подхватил сифилис и прогулял последнюю рубашку уже к воскресенью, если бы мы не вышли в море. И кроме того... в чем дело, Киллик?

– Там это, надо будет досками укрепить дверной проем передней каюты, а то волны уже палубу до кабестана окатывают, и с каждой минутой все хуже и хуже. Сомневаюсь, что смогу вам принести с камбуза жареный сыр сухим и невредимым, если только не зажечь спиртовку и не приготовить его здесь.

– А кто там сейчас на вахте?

– Как же, штурман, сэр, и он только что послал мистера Дэниела и пару крепких парней наверх с запасным фонарем. На верхушке мачты фонарь снова сорвало. И, сэр, – обратился он к Стивену. – ваш помощник, – то есть, прошу прощения, доктор Джейкоб, как мне следует говорить, – очень неудачно упал. Всю кают-компанию залил кровью.

Стивен попытался вскочить на ноги, но крен корабля отбросил его назад, а когда он предпринял вторую попытку, обратное движение корабля с ужасающей силой швырнуло его вперед. Однако и капитан, и его стюард придерживались одинаково невысокого мнения о морских навыках Стивена, и вдвоем они ловко схватили его и помогли удержать равновесие, а потом Джек, ухватив доктора за локоть с наветренной стороны, повел его через переднюю каюту – своего рода прихожую, – и далее на палубу, где, несмотря на его многолетнюю привычку к суровой непогоде на море, у него перехватило дыхание от порывистого ветра с дождем и кромешной тьмы, густой от несущихся стеной водяных брызг.

– Мистер Вудбайн, – позвал Джек.

– Сэр? – ответил штурман, стоявший у штурвала, где глаза, привыкшие к темноте, могли различить слабое свечение нактоуза.

– Кам там обстоит дело с фонарем на мачте?

– Боюсь, сэр, нам придется вызвать оружейника: сомневаюсь, что мистер Дэниел сможет починить скобу без подходящих инструментов, – Затем, повысив голос, он обратился к квартирмейстеру, стоявшему у наветренного борта и наблюдавшему за шкаторинами парусов: – Спроси мистера Дэниэла на мачте, не нужен ли ему оружейник.

У Хиггса был громкий голос и очень острый слух: несмотря на рев и завывание ветра в снастях, он передал вопрос и принял ответ. К этому времени Стивен уже мог различить маленький ручной фонарь высоко среди множества парусов, под которыми фрегат, держа так круто к ветру, как только возможно, мчался на запад по бурному морю. Он также увидел слабый свет, отражавшийся от трапа, и начал ощупью двигаться к нему, цепляясь за все, что попадалось под руку, сгибаясь под ветром и слепящим дождем. Но с каждым неуверенным шагом, который он делал, неистовая, безумная качка корабля становилась все меньше: как часто говорил ему Джек, дело тут было в центре тяжести. Когда он открыл дверь по левому борту в ярко освещенную кают-компанию, то увидел картину совершенно неподобающей морякам паники. Офицеры, с детства привыкшие к кровопролитию, хлопотали вокруг Джейкоба, как стая наседок: вытирали ему руку салфетками, давали советы, предлагали стаканы с водой, вином, бренди, развязывали ему шейный платок, расстегивали бриджи на талии и коленях. Казначей буквально заламывал руки от отчаяния.

– Позовите Полл Скипинг, – крикнул Стивен резким, безапелляционным тоном. Не обращая внимания на звания и чины, он растолкал собравшихся, выхватил ланцет (всегда лежавший в боковом кармане), разрезал Джейкобу рукав до плеча, сорвал рубашку и обнаружил бьющую струей крови плечевую артерию и два других обильных источника кровотечения на той же конечности. Когда фрегат дважды поднялся на огромной волне, а затем резко рухнул вниз, Джейкоб перелетел через свой стул и маленькую табуретку со стаканом в руке и ухитрился не только потерять сознание, но и разбить стакан, широкий, острый край которого разорвал ему артерию и множество других более мелких кровеносных сосудов.

Ворвалась Полл, принесшая бинты, иглы с уже продетыми нитями, жгуты и шины. Стивен, который большим пальцем зажимал артерию, приказал всем присутствующим отойти подальше, и Полл немедленно промыла и перевязала раны, а потом даже обмыла и переодела пациента, прежде чем его перенесли в лазарет.

Все это вызвало много подробных объяснений и обсуждений, и когда Джек спустился вниз, сказав мистеру Хардингу, что они набрали поистине великолепный ход, двигаясь в крутой бейдевинд, вся эта скучная история, казалось, повторилась, и люди рассказывали и показывали, что именно и как произошло. Но вдруг по-настоящему чудовищный, ошеломительный удар изменил направление движения фрегата и сбил его с курса, причем фонари над головой так сильно закачались, что два из них погасли, ударившись о палубу. Этот ужасный шум заставил всех тут же забыть о несчастном случае с Джейкобом. Джек бросился на палубу, а за ним и вся кают-компания.

Сначала он ничего не мог разглядеть в ревущей тьме вокруг, но Хьюэлл, вахтенный офицер, сказал ему, что впередсмотрящий на носу по правому борту крикнул, что увидел свет за несколько секунд до мощного удара, и что он сам видел, как огромное, темное, почти не освещенное судно, приближавшееся прямо к ним со скоростью не меньше десяти узлов, или даже больше, ударило в нос фрегата, проскребло по его разбитому форштевню и прошло вдоль левого борта, причем его реи задели ванты "Сюрприза", хотя и не запутались в них. Он думал, что это было скандинавское лесовозное судно, с прямыми парусами. Ни названия, ни порта, ни флага он не разглядел, и с него никто не окликал фрегат. Он приказал разбудить боцмана и плотника, и они доложат через минуту; судно все еще слушалось руля, хотя и уваливалось в подветренную сторону.

Джек побежал им навстречу.

– Бушприт и большую часть носа оторвало, сэр, – доложил плотник.

– И за фок-мачту я бы тоже не поручился, – добавил боцман.

Помощник плотника обратился к своему начальнику:

– У нас течь, пять тонн в минуту, – Его голос был полон такой тревоги, что всем, кто его слышал, стало не по себе.

Хардинг уже приказал свистать всех наверх, и, когда матросы собрались на палубе, Джек развернул судно по ветру, убрав все паруса, кроме нижних на фок- и -грот-мачтах, и отправил людей к насосам.

Фрегат с трудом слушался руля и медленно набирал ход, но как только Джеку удалось повернуть его так, чтобы этот сильный ветер и частые волны били в неповрежденную левую скулу, у него больше не возникало того отчаянного ощущения, что корабль вот-вот пойдет ко дну. Они с плотником и Хардингом с фонарями в руках осмотрели повреждения; дела были очень плохи: бушприт, носовая часть и вся ее оснастка были начисто сорваны, вместе с передними парусами, и, конечно, ниже ватерлинии были пробоины. Но плотник и его помощники работали так, как обычно работают люди, корабль которых тонет, и к концу ночной вахты насосы уже удерживали уровень воды в трюме, и он, возможно, даже начал немного снижаться.