Синий шепот. Книга 2
Шрифт:
– Чан И… – позвала Цзи Юньхэ, прижимаясь к окоченевшему телу, и пролепетала, сама не понимая, к себе она обращается или к тритону: – Ничего страшного, все будет хорошо…
Пламенный вихрь вращался вокруг Цзи Юньхэ, обволакивая тело Чан И. Верхний слой льда вскоре начал таять, но кожа тритона оставалась холодной, как Цзи Юньхэ ни старалась.
Наконец из-подо льда показалось бледное безжизненное лицо. Чан И лежал с закрытыми глазами и улыбался, как будто все еще спал. Казалось, его сон был настолько прекрасен, что он не хотел просыпаться. Цзи Юньхэ подхватила тритона на руки.
– Чан И, Чан И… Скоро взойдет солнце, давай поглядим на восход, не спи!
Ее голос охрип, мысли в голове путались. Она попробовала усадить Чан И на кровати. Согретое лисьим пламенем тело немного размякло, и Цзи Юньхэ удалось взвалить его себе на спину.
– Давай я отнесу тебя! Ты увидишь восход и проснешься…
Бледная рука Чан И свисала с ее спины. При виде пушистого инея на тыльной стороне его ладони глаза Цзи Юньхэ покраснели. Девушка стиснула зубы и с трудом сдержала слезы, которые едва не хлынули по ее щекам.
– Ничего страшного, можешь за меня не держаться. У меня хватит сил, чтобы тебя донести, – сказала она, шаг за шагом приближаясь к двери.
Цзи Юньхэ выдавала желаемое за действительное. Сил у нее едва хватало. Она тряслась всем телом: ее грудь содрогалась, дергались кончики пальцев, губы и веки. Кое-как она добрела до выхода, подняла руку, чтобы толкнуть дверь, и тело Чан И соскользнуло на пол. Девушка вздрогнула от неожиданности, поспешно обернулась и обняла тритона.
Прислонившись к двери спиной и сжимая в объятиях Чан И, которому было не суждено снова открыть глаза, Цзи Юньхэ в отчаянии сидела на полу. Голова тритона покоилась на ее коленях, побелевшие губы застыли в вечной улыбке. Девушка еще раз взглянула на прекрасное лицо и не удержалась: горячие слезы одна за другой упали тритону на лоб, затвердели и обратились в ледяные кристаллы. Она протянула руку, чтобы их смахнуть, и по ее щекам опять заструились слезы.
Цзи Юньхэ с горечью обнаружила, что вовсе не так сильна, как думала прежде. Утратив Чан И, девушка сохранила его имя и память о нем, но встречать рассвет без тритона оказалось в тысячу крат больнее, чем она себе представляла.
Утренние лучи проникли в опочивальню, отбросив перед собой длинную тень. Она становилась тем короче, чем выше поднималось солнце. Наконец оно осветило лицо тритона.
– А вот и солнце… – хрипло произнесла Цзи Юньхэ, но Чан И не проснулся.
Его неотразимым синим глазам уже не доведется увидеть рассвет.
57. Лучшая подруга навеки
С восходом на севере закипела жизнь и начался новый трудовой день. Цзи Юньхэ толкнула дверь и вышла из опочивальни. Девушку питала энергия девятихвостой лисы, ее внутренний жар кратно превосходил тепло человеческого тела, но, даже греясь в лучах золотистого солнца, она ощущала на коже дуновения холода. Цзи Юньхэ постояла немного, ожидая, пока рассеется морозный туман вокруг ее тела, затем вскинула голову, глубоко вздохнула и шагнула вперед. Дверь в боковой зал осталась плотно закрыта. Казалось, на всем плоскогорье повисла тоскливая тишина одиночества.
Девушка проследовала в тронный зал, где застала Кунмина, который принимал от череды посетителей письма, доклады и грамоты. Только теперь Цзи Юньхэ поняла, почему до сих пор никто не хватился тритона. Оказалось, большехвостая рыба уже обо всем позаботилась. Чан И заранее передал полномочия преемнику, чтобы дела на севере шли своим ходом, даже если владыка поутру не проснется.
Цзи Юньхэ опустила глаза и прикоснулась к жемчужной слезе тритона. Уголки ее губ сами собою приподнялись. Она не могла понять, что чувствует: светлую грусть или глубокое горе.
Дождавшись, пока схлынет волна посетителей, девушка подошла к монаху:
– Мне придется ненадолго отвлечь тебя, Кунмин.
Советник владыки взглянул на серьезное лицо Цзи Юньхэ и помрачнел. Он велел всем удалиться из зала и спросил:
– Что с ним?
– Он обратился…
Цзи Юньхэ тщательно готовилась, перед тем как произнести это вслух, но, когда нужные слова сорвались с языка, в горле застрял комок, а тело содрогнулось от приступа колющей боли. Девушка закрыла глаза, взяла себя в руки и посмотрела Кунмину в лицо.
– Он обратился в лед.
Взгляд монаха на миг опустел.
– Почему так быстро…
Цзи Юньхэ к этому времени немного успокоилась:
– Нужно продолжить работу над барьером. Для этого я должна быть там. Прошу тебя позаботиться о… о погребении.
Кунмин не отвечал, и Цзи Юньхэ продолжила:
– Холод, сковавший Чан И, опасен. Когда его тело будут переносить, предупреди людей, чтобы соблюдали осторожность. Мне пора возвращаться на границу.
Она развернулась, чтобы уйти, но монах внезапно окликнул ее:
– Это все, что ты хочешь сказать или сделать?
Девушка замедлила шаг и остановилась.
– Что еще, по-твоему, мне следует сказать или сделать?
– У тебя холодное сердце. Это многое объясняет, – помолчав, ответил Кунмин.
Едва приоткрыв губы, Цзи Юньхэ снова сомкнула их. Она вышла из дворца, оседлала ветер и отправилась к южной границе. Правда ли, что у нее холодное сердце? Возможно. Когда Чан И обратился в лед, она не пыталась лишить себя жизни, не рыдала, не заламывала рук и не сходила с ума от отчаяния. Вместо этого Цзи Юньхэ спокойно уложила на кровать окоченевшее тело, покинула опочивальню и распорядилась о погребении. Теперь же она мчалась верхом на ветре, чтобы продолжить свою миссию. Все это произошло уже на следующий день после свадьбы. Вероятно, у нее действительно холодное сердце. Иначе почему она не дает волю чувствам и не оплакивает Чан И? Напротив, молодая жена тихо смирилась с тем, что тритон навсегда опустил веки и отошел в иной мир. Она готовилась продолжить путь в одиночестве.
Когда Цзи Юньхэ примчалась к заставе, ее помощники уже все подготовили к работе. Никто не спросил, почему она снова опоздала. Ее встречали восторженные улыбки и радостные взгляды.
Девушка, которая накануне помогала Цзи Юньхэ прихорошиться, подошла и с очаровательным любопытством поинтересовалась:
– Как прошло торжество? Мы видели небесные фонарики, которые кружили над плоскогорьем.
Цзи Юньхэ посмотрела на милую улыбку девушки, обуздала эмоции и улыбнулась в ответ:
– Да, фонарики были красивые.
Она не упомянула о том, что произошло поутру, не сказала ни слова о боли, не вспомнила о слезах.
– Ночь выдалась просто прекрасной.
Ведь вчера Цзи Юньхэ вернулась в город, вручила Чан И свадебные одежды, взяла его за руку, прошла с ним по красной ковровой дорожке, оглянулась и увидела небесные фонарики, а потом уснула под колыбельную тритона. Все эти события сделали прошлую ночь воистину волшебной…
Услышав ответ Цзи Юньхэ, девушка расплылась в счастливой улыбке и заторопилась передать хорошую новость другим. Цзи Юньхэ же вернулась к работе над барьером. Из-за опоздания она закончила трудиться, когда солнце почти опустилось за горизонт.