Чтение онлайн

Много ребят сирот. Питание очень простое, но бесплатное. Многие не имели материальной поддержки извне, поэтому надо было наедаться казенным харчем. Все, в том числе и макароны, если с хлебом, так как хлеб был не ограничен в порциях. Было общепринято просить добавки, и, чаще всего, добавку давали. То ли воровали тогда меньше, то ли добрей поварихи были. Прекрасное время юности и молодости.

Мастерами производственного обучения были люди, имеющие стаж работы на буровых, досконально знающие свое дело. Преподавателями работали специалисты с высшим образованием, умевшие довести предмет до учащихся. Поскольку я сам учился здесь и позже прошел все ступени роста, то могу утверждать, что обучение было высококачественным, и выпускники наши были нарасхват не только в геологоразведочных предприятиях Украины, но и по всему союзу. Многие выпускники после училища поступили и закончили вузы, стали руководителями в области геологии и бурения.

После выпуска отработал пять лет на буровой и вернулся в училище на должность мастера производственного обучения. Благодаря своей профессии я увидел свою страну, узнал множество людей: и горожан, и жителей села. А в конечном счете я увидел весь мир – страны, континенты, народы.

Тяжело ли работать на буровой? – Все в жизни (и в работе тоже) относительно. Такое же и ответ на этот вопрос. Буровая – это годы, оставившие самые яркие впечатления. Надо любить путешествия, быть склонным к перемене мест, не бояться бытовых неудобств, перебоев в регулярном питании, физических нагрузок и т.п. Тогда можно назвать эту работу легкой и приятной. Еще важно ценить относительную независимость от собственного начальства, которого, при специфике нашей работы видишь не каждый день.

А возможность видеть рассвет с верхушки вышки, когда ты в ночной смене? Мало кому доводится увидеть эту картину и понять ее прелесть. Или удивляться тому, как голоса работающих внизу прорываются сквозь шум и грохот, царящих там. Бурильщик и помбур разговаривают, я же здесь, наверху, слышу четко все. Но когда я пытаюсь позвать их или подать какой сигнал голосом, они меня вообще не слышат, ори не ори.

Был у меня в самые первые годы работы на буровой мотоцикл «Минск-3», 3,5 лошадиных сил, по прозвищу «Макака». Когда по каким-либо причинам нас не возили на смену, я, бывало, на нем добирался к молодой жене и маленькой дочурке. И опять на смену. Километров за двадцать-тридцать, а то и пятьдесят. Изматывался так, что, вы не поверите, засыпал за рулем. Я о таком и не слыхивал, а вот самому пришлось испытать. То, что при этом ни разу не упал и не слетел в кювет, можно объяснить только одним – заботой обо мне ангела хранителя. А когда в дождь надо было ехать по проселочным дорогам, а у нас есть дороги через меловые горы, то заднее колесо забивалось грязью так, что приходилось (сам сообразил) привязывать свечной ключ так, чтоб он (ключ) пропахивал себе путь, очищая колесо от мелового киселя (приподняв заднее колесо на подножку) и только потом продолжать преодолевать эти адские километры…

А в холод одевал фуфайку задом наперед, чтоб не продувало, брезентовую поверх, на руки рабочие рукавицы и пошел!

Геологоразведка - это отрасль народного хозяйства, отличающаяся от других экзотикой и романтикой постоянных путешествий. Чтобы дать читателю общее представление об этой экзотике, не обязательно вникать в технологию бурения и пр. В каждой работе своя специфика, а вот быт - о нём стоит рассказать. Человек со стороны назвал бы условия, в которых мы живём в поле, ужасными. Нет пунктов питания, нет никаких санитарно-гигиенических удобств. Летом утром ныряем в речку, умываемся, чистим зубы, моем голову, тут же и стираем по мелочам.

Да, постоянные разъезды. Но и новые впечатления тоже постоянно. Самые разные приключения… Возможность всегда быть с природой, видеть рассвет, восход солнца. Дождь, буря, снежные заносы, мороз, гололёд - всё с нами. Зимой бывает так: от дороги до буровой ещё километров пять по сугробам - тогда этот участок, преодолевает дежурный трактор с десантом (т.е. с нами) на капоте. А глубокой сырой осенью добраться на смену по пахоте, превратившейся в сплошную грязь?! Тому, кто не испытал подобного, пожалуй слабо, а мы - тяжело, но надо - добираемся, привязав сапоги (на верху голенища есть ушки, т.е. петельки - в них надо продеть верёвку) и помогая руками, вытаскивать ногу из этого месива.

А вот пример того, как новичок, пришедший к нам из обычной человеческой жизни, обтесывался и приспосабливался к коллективу.

Попала к нам в бригаду девушка – молодой специалист-геолог. Явная белая ворона среди обветренных закаленных полевиков. Нет, при ней не матерились безосновательно, не обижали… Доставала она всех своей страстью мыть руки. Поработает несколько минут с образцами керна, бежит к рукомойнику. Перед едой моет, после еды моет, вечером моет…

Лопнуло у ребят терпение. Тайком налили ей в рукомойник щелочного реагента. Руки сразу ссохлись, потрескались. На полном серьезе объяснили, что это от злоупотребления любимым процессом. Привели примеры из народного эпоса геологоразведчиков. Бедная девочка взялась перевоспитываться. Постепенно, медленно, но заставила себя быть как все.

А что же делать? Когда ты в Риме, делай все, как римляне делают.

Да и воды на буровой не всегда изобилие. В общем, стала полноценным, равноправным членом коллектива.

Часть нашей работы - перевозка, это переезд с законченной скважины на новую точку. При перевозке оплата не сдельная, а по тарифу, т.е. значительно скромней. Поэтому переезжаем всегда в ударном темпе, чтобы поскорей опять начать гонку за набуренными метрами, т.е. за заработком. По этой же причине перевозка, как футбольный матч, состоится при любой погоде. Бывает: зима, температура 0°, дождь, спецовка заледенелая, как латы рыцаря - сдираешь с себя, ставишь - стоит!

Итак, приезжаем на новую точку. Зима. Здесь уже стоит вышка, которую монтажники установили летом, заранее. Разгружаем. Теперь бы домой, в тепло, но дежурному, который останется стеречь всё, что мы сгрузили, надо переночевать не замёрзнув. Поэтому мы всей бригадой, в штурмовом порядке, копаем котлован для промывочного раствора, устанавливаем на дно буржуйку и накрываем всё, это щитами от стен разборного тепляка (сарая, изолирующего от непогоды станок и людей в процессе будущего бурения).

Всё, бригада может уезжать. Дежурный полез в котлован на ночёвку, т.е. на дежурство.

Утром приезжаем - из-под снега торчит труба, из неё струится дымок. Значит всё в порядке. Через пару минут снег зашевелился, вылазит наш дежурный, услышавший машину. Чёрный как шахтёр, но весёлый - рад людям. Теперь до вечера он будет работать с нами, т.к. отправлять его одного домой нечем - далеко и нерентабельно.

В течение дня всё установили: станок, тепляк, буржуйку - можно бурить. Цистерна - водовозка привозит раствор, заполняем котлован. Чтобы не свалиться в него - ограждаем.

Зимой края котлована обмерзают и бывает, что тот, кого послали вытаскивать шланг, чтобы почистить его, поскальзывается и ныряет в раствор. Вылезти сам не может - скользко, потонуть тоже не получится - слишком много всякого тряпья на нём. Плавает, как поплавок и орёт, пока не перекричит шум двигателя станка.

Вытаскиваем, побрёл он в каптёрку к буржуйке, раздевается полностью, меняет всё, благо хламья всякого полно.

Кстати, кроме каптёрки, есть ещё одна тёплая точка - дизельная. Это будка, в которой постоянно работает двигатель, вращающий генератор тока, подаваемого к электродвигателям. Лучшее место для сна, тут всегда тепло. Правда, ревёт в полуметре от уха, но совсем не мешает спать. Дело привычки.

Объехали с буровой Восточную и Центральную части Украины. Множество встреч с людьми; очень часто интересными и, по своему, мудрыми.

Как-то осенью повадился к нам по ночам заходить в гости местный селянин - мужичок лет шестидесяти. Станок работает, процесс бурения идёт; он беседует с нами о политике, о жизни, в общем. Посидит часик, уходит. Под утро опять появляется. И так каждую ночь. Мы думаем сельский житель общается с городскими, хочет повысить свой культурный уровень, но недели через две выяснилось, что по ночам он ходит в колхозные поля, собирает урожай, а к нам заходит отдохнуть. Овощи, подсолнечник - всё, что в поле. Каждую ночь мешка по четыре. Трудится. А как ему не трудиться ночью, если за дневной официальный труд в колхозе в течение всего сезона, ему начислили три рубля 11 копеек. За весь сезон! Вроде вор - но как можно его осудить? А он просто приспособился к реальности: строит дом, соображает, где взять шифер на крышу, и всё это на средства от реализации колхозного урожая. Вот такой ответ на заботу государства о своём народе.