Чтение онлайн

На третью ночь сказываются две бессонные ночи. Засыпаю в погребке для питьевой воды. Повтор - опять в наряде. Это уже четвёртая ночь. Хожу ночью - шатаюсь. Чтоб не поддаться сну, добавляю себе ответственности - стараюсь больше ходить возле офицерских палаток, надеясь, что не посмею заснуть. Результат - засыпаю на земле на входе в палатку командира роты.

К моему счастью, до него дошло, что дальнейшее воспитание в этом направлении бесполезно и никак не может быть результативным, если тринадцатилетний воспитанник не спит четыре ночи подряд.

Через неделю наряд повторился, но уже удалось отбыть его, не заснув.

Перепечко в телесериале о кадетах уронил свою фуражку в реку, а со мной в училище на зимних, так сказать, квартирах, повторилась история, подтверждающая закон парности случаев.

Ночь. Дежурство в коридоре у входа в расположение роты. Как у нас говорили, на тумбочке. Сидеть нельзя, да и не на чем - чтоб дежурный не спал, нет никаких табуреток. Над головой на стене висит лампа 500вт. Тоже , чтоб не заснул.

Стоял я, стоял... А потом, чтоб свет от лампы не резал глаза, снял шапку и одел её на лампу. Сам задремал, облокотившись на стенку, а шапка загорелась. Очнулся от вони и дыма, всё потушил и больше не засыпал. Разборки удалось избежать. Старшина роты - фронтовик-каптенармус пошёл навстречу моим мольбам и дал взамен сгоревшей шапки какую-то задрипанную списанную.

В ней я и доходил до конца зимы.

ПИРОТЕХНИЧЕСКИЙ ОПЫТ

Взрослели мы в училище быстро. С одной стороны. А с другой - всё равно оставались отроками, жаждущими приключений.

В лагерях по программе военной подготовки состоялись полевые учения. Зелёные атаковали, синие защищались. Всё было максимально приближено к реальности: у нас были карабины, автоматы с холостыми патронами, взрывпакеты, имитирующие гранаты, дымовые шашки для дымовой завесы, были фляги, котелки, ложки, скатки, рюкзаки. В общем, всё по-настоящему.

В процессе битвы освоили новую забаву. Бикфордов шнур, торчащий из взрывпакета, горит 8-10 секунд, после чего пакет взрывается. Шумно, с огнём и дымом. Мы устроили нелегальный конкурс, задача которого была - бросить взрывпакет так, чтобы он взорвался в воздухе. И чем выше взрыв - тем больше одобрение коллектива. Совершенствоваться в этом мастерстве надо было, задерживая в руке взрывпакет. Шнур горит, а я считаю секунды. Где-то на пятой-шестой секунде бросаю - красота! Дух состязания охватил всех, желание победить - непреодолимо!

Считаю до семи. Пакет взрывается в руке, уже занесённой для броска. Результат: глаза забиты смесью из смолы и опилок, которой обмазан взрывпакет, три пальца на руке смотрят в противоположную сторону - вывихнуты.

Фельдшер с нами был. К вечеру я попал в госпиталь. Пальцы вставили на место сразу, а глаза промывали несколько дней. Всё обошлось, правда, зрение стало падать именно после этого случая. Наверное, совпадение.

Второй случай общения с огнём состоялся в училище зимой.

Объявили о встрече с чемпионом мира по лёгкой атлетике Буланчиком. Весь личный состав повзводно занял места в зрительном зале. Чемпион задерживался минут на 20. Бдительность офицеров-воспитателей ослабла, и из зала удалось сбежать нескольким суворовцам. Они, эти сбежавшие, в поисках места для нелегального, конечно, освоения техники курения трубки, зашли (проникли!) в пустой актовый зал и на сцене, отгороженной от зала невысоким барьером, расположились сидя на полу, сколоченном, в отличие от паркетного пола зала, из досок. Покурили, как заправские трубочники; выбили об пол остатки табака и пепла и вернулись в зрительный зал, где как раз на сцену вышел чемпион, и с интересом стали слушать его воспоминания о трудной, но очень интересной судьбе спортсмена.

Минут через 15 зал стал наполняться дымом. Ещё через 5 минут на сцену вышел заместитель начальника училища, прервал выступление и объявил, что в связи с пожаром всем строго поротно и повзводно необходимо покинуть помещение и построиться во дворе.

Поднялся шум. Буланчик со сцены кричит: "Без паники! Проявите спортивную выдержку!". Но эвакуировались все спокойно, без толкучки, хотя видимость в дыму уже была не более двух-трёх метров.

Пожар состоялся! Пожарные приехали, потушили, но актовый зал сгорел полностью: сцена, полы, окна, лепные потолки закоптились до чёрного цвета. Оказывается, пожар возник в актовом зале, и очаг его был в районе сцены.

Если читатель сейчас подумал, что поджог остался нераскрытым, то он ошибся. Всю группу курцов вычислили. Разборка была серьёзной. Наш командир роты дал честное слово советского офицера, что виновники пожара, в случае чистосердечного признания, не будут отчислены из училища. Вся наша команда дружно призналась, пользуясь его обещанием, и ему пришлось защищать нас перед командованием (руководством) училища.

Очень порядочный оказался командир роты. Это нас и спасло. Отдувались потом на уборках туалетов, территории, на дневальствах... Но это, конечно, пустяки по сравнению с тем, чего нам удалось избежать.

P.S. Стыдно признавать свой порок, но трубку я курю до сих пор.

ГЕНЕРАЛЬНАЯ

Весь день в роте приподнятое настроение - нам объявили, что ночью идём на Крещатик: предстоит генеральная репетиция военного парада, посвященного очередной годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Отношение к парадам (всего я отмаршировал их пятнадцать за семь лет: 7 ноября и 1 мая каждый год и один, посвящённый 300-летию воссоединения Украины с Россией в 1954 году) у нас было двойственное. С одной стороны - это бесконечные дрессировки (так мы называли строевую подготовку), два месяца каждый день по два часа. С другой стороны - благодаря этим дрессировкам на параде мы всегда проходили лучше всех. Начальство всех рангов к этому привыкло, для нас оркестр Киевского военного округа всегда играл "Прощание славянки" Мы этим очень гордились и старались держать марку.

Итак, ночью идём. Отбой на час раньше, подъём в 2 часа. Построение. Старшина роты выдаёт каждому по маленькой шоколадке - поддержать наши силы. Это первая приятность. Рота строем движется на общеучилищное построение. Офицеры бегают, прикрикивают на нас, докладывают по команде о готовности к маршу. В 3 часа колонна трогается в путь. В колонне 500 человек. До Крещатика километров 5. Собственно переход - это тоже событие: город спит, мы идём вольным шагом, т.е. можно разговаривать. Шуметь нельзя, чтоб не нарушать покой граждан. Офицеры пресекают шум в строю, чем и нарушают этот покой - нам от этого весело. Знакомимся с ночным городом - и интересно и познавательно. Около 4-х приходим на Крещатик, занимаем своё, заранее отведённое нам место. Стоим до 4.30. Общая команда - и весь Крещатик, занятый войсками и курсантами училищ, затихает, выполняя команды. Командующий округом объезжает общий строй, здоровается с каждым подразделением, не особенно интересуясь, с кем здоровается. Нас называет артиллеристами, артиллеристов - лётчиками, лётчиков - суворовцами. Его никто не смеет поправить - это тоже весело.

Начинается прохождение войск перед трибуной. Чтобы всем вместе перед трибуной повернуть головы в положение "равнение направо" надо, чтобы весь строй услышал команду "и...и...и...ррраз!", выкрикнутую из строя специально назначенной группой. Когда начинается "и...и...", весь строй не очень громко присоединяется к крикунам и в результате "раз" слышен не только в строю, но и на трибуне, и зрителям, которых на генеральной довольно много, несмотря на ранний час. Здорово!

Прошли - и сразу строем в расположение. Уже седьмой час. Пришли в училище к завтраку. Дальше день рабочий, правда вялый из-за бессонной ночи. Отбой опять на час раньше. Если вчера спать не хотелось, то сегодня все спокойно засыпаем без обычных традиционных шуток, рассказов и дискуссий.

Завтра день обычный.

О, СПОРТ, ТЫ ЖИЗНЬ

Были, конечно, и отрицательные моменты в нашей жизни, но цель моих описаний - пробудить в памяти моих товарищей-кадетов жизнерадостный дух 7 лет, прожитых в училище.

В этой главе - о спорте, но не о спортивных достижениях кадетов, хотя их было немало, а просто несколько забавных случаев из жизни, связанных так или иначе со спортом.

Бокс. Все пацаны хотят стать боксёрами с большой буквы. Мы тоже. Запись в секцию - эпидемия... Начинаются занятия, тренировки. Через пару занятий состав сокращается вдвое. Ещё через пару - ещё вдвое. Мы (три друга) упорно ходим. Через месяц начинаются спарринги. Руководитель секции - мастер спорта и замечательный педагог. Он привлекает к занятиям с новичками старших, уже опытных ребят, разрядников. Мы дотянули до первых внутриучилищных соревнований, на которых я узнал, что такое удар по печени. Узнал от собственной печени.