Чтение онлайн

Описывать наше настроение и радостную реакцию зрителей, думаю, нет необходимости.

ТРИ ПОЛОСКИ

В 2007 году мы, выпускники 57-го года, собирались в училище на 50-летний юбилей нашего выпуска. Пришёл я туда с дочкой. Провёл её по училищу, показал, где я провёл семь лет юности и взросления. И вот, когда мы с ней проходили по большому коридору второго этажа, она поинтересовалась, кто и когда поддерживает паркетные полы коридора в таком идеальном состоянии. Я рассказал.

В любой жизни, точнее, в любой сфере жизни, в любом её периоде все мы, кто больше, кто меньше, нарушаем общепринятые в данном обществе правила. Недаром же священнослужители говорят, что не существует человека без греха. А любой нарушитель, любой грешник должен понести наказание за каждое своё нарушение.

В нашем кадетском быту существовал ряд официальных (уставных) и неофициальных взысканий (наряды вне очереди, лишение увольнений и прочее), среди которых популярным было наказание "три полоски". Смысл его был в том, что нарушитель должен был искупить свою вину (отработать) путем доведения до идеального блеска паркета на заданном участке.

Размеры коридора: длина - около100 м, ширина - 6 метров (24 полоски паркета в "ёлочку"). Заданный участок - в зависимости от степени провинности, но обычно награждали тремя полосками, т.к. больше сделать было не каждому под силу. И на три полоски уходило около 3-х часов. Работа эта может быть выполнена только ночью после отбоя, потому что в остальное время суток хоть кто-то, да пройдёт по коридору, мешая процессу.

Мастика, щётка, нога. И пошёл! Танцы, танцы, танцы! Часам к двум-трём готово. Ног не чувствуешь. На полусогнутых разыскиваешь дежурного по училищу и сдаёшь ему работу. Ещё с полчаса устраняешь обнаруженные им недостатки, сдаёшь орудия производства и можно часика три, оставшихся до подъёма, поспать. Подъём, естественно, со всеми - и на зарядку, Размяться после сна и включиться в очередной день нашей кадетской жизни.

НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ СЛУЧАЙ,

ИЛИ ПЕРВЫЙ СРЕБРЕНИК

Нормально нас кормили. Но, как везде, как всегда, бывали случаи - то слишком много испорченных яиц - а у нас в роте был всего один любитель этого блюда; для него такой ужин превращался в праздник - он собирал иногда их штук по двадцать и, демонстративно посмеиваясь над нами, смаковал "деликатес".

Или могло случиться, что солёная треска недостаточно вымочена, и тогда уже никто не мог есть эту рыбу, так как соли в ней больше, чем рыбьего мяса.

Или солёные огурцы окажутся с таким ароматом бочки, что хочется спрятаться от него в туалете.

Но всё это исключения, которые возможны везде и всегда.

Тем не менее, однажды на ужин совпали сразу два таких исключения. Что это было конкретно, не помню, да и не важно, так как рассказать хочу не о качестве питания, а об испытании, которому подвергся коллектив роты при расследовании ЧП - отказа от приёма пищи.

События развивались стремительно. На ужин мы сели, как и положено, в 20:30. В 20:40 стало понятно (руководству), что обычными устными протестами и возмущениями качеством ужина со стороны воспитанников дело не ограничится - никаких выкриков не было, вся еда оставалась на столах нетронутой. И это при нашей традиции, превратившейся в ритуал, - налетать, т.е., набрасываться на то, что на столах, как вырвавшиеся из голодного края.

К 21:00 дежурный по училищу уже сообщил о ЧП начальнику училища. Нам было приказано отправляться укладываться спать.

В течение ночи спонтанный эпизод в результате обсуждения общественностью роты превратился в нашем понимании в серьёзное событие, за которым неизбежно последуют разборки. А раз разборки, то, конечно, будут искать виноватых. Зачинщиков. Решили: никто ничего не знает, никто никого не выдаёт! Предательство повлечёт за собой всеобщее презрение и соответствующую физическую расправу!

Наутро нас подняли в 6:00. Комиссия из штаба Киевского военного округа в составе трёх человек сразу взялась опрашивать каждого суворовца роты. По одному. Характер бесед вполне позволяет назвать этот процесс допросом. В составе комиссии была женщина, полковник медицинской службы. Она вела себя очень гуманно, по-матерински. А мужчины - полковники, больше запугивали. Кнутов было больше, чем пряников. Схема: плохой (злой) следователь - хороший (добрый) отлично разыгрывалась в нашем случае.

В конце концов, когда примерно половина личного состава уже прошла эту процедуру очищения, было объявлено, что рота может отправляться на занятия.

Дальше комиссия работала уже не с нами, а на кухне и с руководством училища, проявив при этом полную осведомлённость в деталях инцидента.

Всё прошло. Никто из нас ощутимо не пострадал, так как факты эпизодической свинячьей кормёжки подтвердились. Я хочу отметить другое. Через день после разборки из роты навсегда исчез один суворовец. Тот самый, после которого прекратили вызывать на "беседу". Нам официально сообщили, что по семейным обстоятельствам он переведён в другое Суворовское училище. И только через двадцать лет на встрече нашего братства анализ тех событий позволил нам предположить, что исчезнувший Боря раскололся и, помня наше ночное совещание, согласился "стукануть" только при условии немедленного перевода. Этот вариант предлагался каждому, заходившему на "беседу", а убрали от нас одного - последнего среди опрошенных.

СОН В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ

Летние лагеря... Село Трушки через речку, а с этой стороны, в лесу, сплошные воинские лагеря.

Наш лагерь - это палаточный городок, в котором больше сотни палаток, в том числе палатка-клуб, палатка-столовая и другие вспомогательные службы. Наши спальные палатки стоят рядами, строго поротно и повзводно. Между рядами - проходы метров по десять, между соседними палатками - метра два, можно в случае надобности перекинуться репликами. С тыльной стороны палаток - погребки для питьевой воды, за ними - всякие санчасти, каптёрки, штабные помещения и тому подобное. И ещё метров сто в тыл - туалеты.

С фронта проходит генеральская линейка. Это аллея, посыпанная песочком, на которой не должно быть ни одной травинки, а песочек всегда должен быть выровнен граблями. И чтоб ни одного следа!

Вдоль генеральской линейки стоят грибки дневальных - на каждую роту по одному. Это место строгого дежурства - выходить из-под грибка - ни в коем случае нельзя; вертеться туда-сюда нельзя, но, естественно, шевелишься, хоть и минимально. У этого дежурного есть подчасок, его обязанность - постоянно передвигаться по территории роты, следя за порядком и поддерживая его. За сутки наряда заступаем на дежурство 4 раза по 2 часа. Днём - никаких проблем, ночью же главная проблема - сон. Бороться с ним в нашем возрасте тяжело.

В первом наряде я заснул под грибком. Стоя, прислонившись к столбику. Обнаружил меня дежурный по училищу офицер-воспитатель. Получаю наряд вне очереди и тут же назначаюсь опять на сутки. К ночи чувствую, что без спецсредств не заснуть не смогу. Курсирую между палатками с длиннющей палкой - стволом сосенки. Это чтоб она мешала мне заснуть. Оказалось, эта палка - прекрасная опора для сна стоя. Один конец упираешь в землю, а на другой кладёшь подбородок. В этой позе мыслителя меня и нашли - и опять в наряд.