Чтение онлайн

– Поднимайтесь по лестнице! У них лифт не работает! Мы – на шестом! – раздалось сверху так неожиданно и громко, что Костя вздрогнул и отпустил кнопку вызова неработающего лифта, который он тщетно пытался вызвать. Покрутив головой по сторонам и не увидев вокруг никого, кроме себя, Костик озадачился и заглянул за угол, в ту часть подъезда, где были почтовые ящики. Там он обнаружил двоих молодых мужчин, которым, видимо, и предназначался призыв, причем один спокойно курил, а второй бил копытом, явно желая заразить своим энтузиазмом напарника.

– Ну, что ты волнуешься? – курящий всем своим видом демонстрировал полное спокойствие и железный характер. – Дай мне докурить без нервов. Сейчас ведь поднимемся наверх и всё! Алес капут! Никакой личной жизни – не поесть, не попить, не покурить…

– Все-таки ты поторопись и давай заканчивай побыстрее, нас ведь там ждут, – второй, некурящий, переминался с ноги на ногу и потихоньку тянул первого, курящего, к лестничному пролету.

Мужчины начали подниматься, и до Кости еще какое-то время доносились отдельные фразы их разговора о несправедливости бытия и о том, что труп, к которому они поднимаются, относится к категории объектов тихих, сдержанных и, как правило, невозмутимых, и значит, их обязательно дождется.

Костя тоже двинулся в сторону лестницы, понимая, что ловить на первом этаже уже нечего и надо предпринимать радикальные шаги. В голове тоненько забилась мысль, что ему тоже на шестой этаж и что там могло случиться, если Нина Ивановна и Павел Григорьевич, которые жили в соседней, двухкомнатной квартире, уехали в Киев, к дочери, а Игорь Сергеевич, из однокомнатной напротив, вторую неделю бьется в бильярд в министерском санатории.

«Кого-то из них обокрали! – с ужасом подумал Костик и прибавил шагу…

… На площадке человек пять и в форме, и без нее очень активно перемещались, и понять, какая именно квартира является объектом их внимания, Костя сразу не смог.

– Молодой человек, ну что вы замерли? Проходите, пожалуйста, не задерживайтесь, – бросил кто-то в сторону Константина, который встал, как вкопанный, пытаясь понять, что здесь происходит.

– А я, собственно, уже пришел. Я здесь живу. В пятнадцатой квартире, – произнес Костик почти шепотом, шелестя сухими губами и поймав наконец-то мысль, которая билась в его голове, – что-то случилось именно в его доме, за дверью квартиры номер пятнадцать.

На лестничной площадке все вдруг на мгновенье остановились, потом один из милиционеров тронул Костю за рукав и деликатно, но твердо направил его в сторону открытых нараспашку дверей, за которыми почему-то было темно.

Стоя в темной прихожей и слыша в глубине квартиры тихий женский плач, такой отчаянный и такой безнадежный, Константин почувствовал, как сердце забухало в грудную клетку, и безоговорочно понял – что-то случилось. Что-то страшное. Ему вспомнилось сегодняшнее утро…

Из воспоминаний

… Еще не открыв глаза, Костя услышал женские голоса, которые раздавались из кухни: две его любимые женщины, как обычно, упражнялись в ядовитости. Эти тренировки в злословии проходили в его квартире последние два года с завидной регулярностью. Костя не мог понять, почему эти женщины первое время жили душа в душу, а теперь, вот уже почти два года, ведут военные действия с мелкими, но вполне ощутимыми, вылазками и набегами.

Наверное, это началось в тот момент, когда Ляля, жена Костика, не посоветовавшись с ним, завела разговор о размене квартиры. Да, да, это случилось именно тогда. Костя хорошо помнил лицо матери в ту минуту. Он еще подумал тогда: «Ну, всё! Началось!». И оно началось.

Сначала редко, и даже как-то незаметно. Потом все чаще и чаще, перерастая в ненависть, которую обе женщины демонстрировали чрезвычайно интеллигентно: никаких бранных слов, никакого повышения голоса, никакого мордобоя и поножовщины. Они просто разговаривали друг с другом, но количество яда в этих разговорах было таково, что его можно было продавать ведрами на оптовом рынке…

– Надо вставать, – произнес Костик вслух, чтобы мобилизоваться. – А то они поубивают друг друга!..

… Когда мужчина, чистый, одетый и благоухающий, появился на кухне, битва титанов подходила к концу. Раскрасневшиеся дамы явно получали удовольствие от происходящего и, если бы была возможность, продолжали бы беседу до бесконечности, но время, явно, поджимало.

– Мы еще вернемся к нашему разговору вечером, – сказала Ляля, поправляя выбившуюся прядь волос.

– Непременно, – не преминула вставить мамуля, которая всегда оставляла право на последнее слово за собой.

Ляля клюнула Костика в щеку, процокала в прихожую, крикнула оттуда «Всем пока!» и была такова.

Костя и Капитолина Сергеевна остались одни.

– Не надоело? – дожевывая сырник, спросил сын у матери.

– Не то слово, – ответила мамуля, наливая Костику кофе. – А тебе? Я на твоем месте давно бы развелась…

– Не начинай, мама, пожалуйста, – взмолился взрослый мальчик. – Ну, сколько можно?! Ведь все было хорошо!

– Да, все было хорошо, пока эта рыжая хищница не открыла свой роток на все, что принадлежит семье Гриневских, – Капитолина Сергеевна закатила глаза и принялась демонстративно считать свой пульс. – Ну, вот. Опять тахикардия.

Костя встал, обнял мать за плечи, усадил за стол, привычно накапал в рюмку валокордин, развел водой и поставил на стол. Она привычно опрокинула рюмашку лекарства, поморщилась, знаком показала сыну, чтобы налил воды. И все это молча – эти двое понимали друг друга без слов.

– Я правильно понимаю, что разводиться с этой рыжей бестией ты не планируешь? – Капитолина Сергеевна вопросительно посмотрела на сына. Тот отрицательно мотнул головой. – Жаль! Значит, мы пойдем другим путем!

– Мамуль, не ходи никуда! Отдохни! – хохотнул Костик, уже обуваясь в прихожей.

– Вечером вас ждет большой сюрприз, – торжественно сказала мать, поправляя сыну шейный платок.

– Боюсь я твоих сюрпризов! – смеясь, сказал Костик, чмокнул мать в щеку и закрыл дверь…