Чтение онлайн

Сергей зашелестел бумагами, вытащил одну из них, пробежал глазами, удовлетворенно кивнул и деловито начал:

– По вскрытию. Смерть наступила от отравления гликозидами на фоне практически полного здоровья потерпевшей. Это я к тому, что необходимости принимать сердечные препараты для поддержания работы сердечно-сосудистой системы у нее не было. Странный способ ухода из жизни. Вы не находите, Александр Сергеевич?

Сережа Челикин с вопросом уставился на Прохорова и тот понял, что ему не отсидеться в слушателях:

– Давай начнем с начала, Сережа. Как зовут твою потерпевшую? Имя-то у нее есть?

– Конечно, есть, товарищ майор, – Челикин даже задохнулся от собственного упущения. – И не просто имя! Ни какая-нибудь там Фрося Бурлакова, а Капитолина Сергеевна Гриневская. Как вам?

– Да, звучит, – Прохоров сделал для себя пометку и, как из пулемета, выпалил следующие вопросы. – Она работала, если да, то где? Она замужем, если да, то за кем? Есть ли у нее еще дети, если да, то кто они и где? Это для затравки. Так что давай прямо по пунктам…

Сережа крякнул, потер переносицу, собрался в кучу и начал:

– Капитолина Сергеевна Гриневская, 1932 года рождения, работала в Пединституте имени Ленина на кафедре географии, кандидат экономических наук. С ее коллегами я еще не разговаривал, времени не было, но поговорю, естественно. Уже лет шесть, как вдова, была замужем за Николаем Васильевичем Гриневским – родная номенклатура. Он возглавлял один из Главков в Министерстве среднего машиностроения. С ним поговорить не получится…

Прохоров, который перебрался из-за своего стола поближе к Сергею, грозно погрозил шутнику кулаком и жестом показал: мол, продолжай.

– Теперь дети. У Капитолины Сергеевны их двое. Старшая дочь Елена замужем за дипломатом и уже более десяти лет живет с ним в Праге. В Союзе практически не бывает. Последний раз была здесь на похоронах отца. С родственниками – с матерью и братом – предпочитает видеться у себя дома. Им, по-моему, тоже нравится такой расклад. Во всяком случае, Капитолина Сергеевна бывает в Чехословакии каждый год, ее сын, Константин, реже, но тоже достаточно регулярно. С дочерью я, конечно, поговорю по телефону, но результат, скорее всего, будет нулевым.

– Ну вот! Уже кое-что, – Александр Сергеевич встал и прошелся по кабинету. – Ты сказал, что вскрытие делал наш великий и ужасный Петр Семенович, и он уверен, что смерть наступила в результате отравления гликозидами. Следовательно, он допускает, что это могло быть самоубийство?

– Да, Евстигнеев в заключении написал, что самоубийство – один из возможных вариантов, но результаты экспертиз других криминалистов, которые работали на вызове, этот вариант не подтверждают, – Челикин порылся в своих бумажках, вытащил еще одну из них и протянул Прохорову.

– Интересно, – старший следователь пробежал глазами документ и вернул его Сергею. – Вообще никаких отпечатков…

– Именно, именно, именно! – Челикин даже покивал для убедительности. – На посуде, которая стояла на прикроватной тумбочке и в которой, судя по заключению криминалистов, и была эта самая наперстянка, вообще – никаких – отпечатков…

– Да, занятно, – Прохоров наморщил лоб и даже потрепал себя за кончик носа. – А в принципе в комнате отпечатки были?

– Достаточно, но только трех мастей: самой потерпевшей, ее сына и невестки, – Сережа опять потянулся за сухарем. – Никаких посторонних отпечатков. Выводы, что называется, напрашиваются сами собой…

– Хорошо, давай подытожим, – Прохоров вернулся на свое рабочее место, чтобы делать заметки в блокноте: так он привык работать, систематизирую информацию на важную или неважную, нужную или ненужную. – Погибает женщина, которой по всем показателям погибать не следовало бы: она здорова, достаточно молода и благополучна. Значит, версию естественной смерти пока откладываем в сторону, потому что не похоже и не подтверждается. Самоубийство пока не прокатывает из-за отсутствия отпечатков потерпевшей на стакане. Более того, отсутствие вообще каких-либо отпечатков на тщательно протертой посуде прямым ходом и очень убедительно ведет нас к версии убийства. Давай займемся ею, не отбрасывая и остальные. Всегда помним великий принцип, приобретенный нами опытным путем: не все, что кажется, есть истина.

Сергей Челикин внимательно слушал, изредка кивая в знак своего полного согласия с тем, что говорит старший товарищ.

– Для проработки версии убийства у нас есть два крепких, я бы даже сказал солидных, подозреваемых, – Александр Прохоров сделал очередную пометку у себя в блокноте. – Это, собственно, сынуля потерпевшей и его супруга. Из ближнего круга, к счастью, вариантов не много. Предположить, что дочь из-за границы оплатила наемного убийцу, конечно, можно, но такая история кажется мне маловероятной. Так что давай активненько займемся этой парочкой. У них и мотивы, и возможности…

Сережа задумчиво кивнул и стал собирать свои бумаги в портфель. Потом приостановился и, обращаясь к Прохорову, сказал:

– Я вызову на завтра невестку потерпевшей – Ольгу Станиславовну Гриневскую. У меня с ней вчера интересный разговор начался, но прервался не вовремя. Судя по тому, что она успела мне сказать, женщины в семье Гриневского не очень любили друг друга. А женщин было достаточно:

Константин Николаевич при всей своей молодости был трижды женат. Ольга Гриневская знает историю его первой женитьбы, правда, не из первых рук, а от своей знакомой, некой Наташи Райс…

– Как ты сказал? Наташа Райс? – Александр Сергеевич встрепенулся и с вопросом уставился на Челикина. Тот недоуменно ответил на взгляд. – Помнишь два года назад, ты был еще участковым, у нас было дело «зодиакальных девочек»? Так вот Наташа эта и ее муж проходили у нас свидетелями. Ну, вспомни!..

– Точно! – Сергей довольно увесисто стукнул себя по лбу: мол, Семен Семенович. – Она же, Наташа Райс, была подругой потерпевшей в том деле, если я правильно помню. Точно, точно…

Челикин вдруг резко осекся под взглядом Прохорова и потупил глаза, потому что вспомнил рассказы коллег о том, что потерпевшая по тому делу, Нина, кажется, сначала стала женой Прохорова, а потом покончила с собой. В чем там было дело, никто толком не знал, но дочку Нины Александр Сергеевич, вроде, усыновил, то есть удочерил.

Чтобы замять неловкость, Сережа Челикин деловито спросил:

– Может быть, мне вызвать Наташу Райс для разговора и получить достоверную информацию от участника событий?

– Каких событий? К смерти Гриневской она не имеет никакого отношения. Ты можешь поговорить с ней о первой жене Константина, если Райс с ней знакома. Вызвать, безусловно, можешь, пусть расскажет, что знает, но к этому делу ее не приплетай – бесперспективно! Кстати, ты можешь вызвать и саму первую жену, так же, как и вторую. А вдруг где-то выстрелит…