Чтение онлайн

Часть его хотела, чтобы он не делал этого без остальных – шокирующее желание в свете того факта, что всего несколько недель назад одна мысль о том, что Гэнси может даже узнать о суде, расстраивала Адама.

А теперь – нет. Он всё ещё не хотел, чтобы они помнили эту его часть. Он только хотел, чтобы они видели нового Адама. Персефона говорила ему, что никто не должен знать о его прошлом, если он сам не захочет.

А он не хотел.

Так что он ждал, пока Гэнси, Ронан и Блу пойдут в школу и у них начнётся обычный день. Он сидел на краю матраца и работал над планом шантажа Гринмантла, когда начался первый урок. Он смотрел на свою тетрадь по биологии и думал о круге без пыли у себя в ногах во время второго урока. А потом он поехал в здание суда.

Энергетический пузырь поманил его, но он не мог отступить. Для этого ему нужно было быть тут.

Каждый шаг до здания суда был событием, которое забывается сразу же, как только происходит. Парковка, металлодетектор, служащий, запасная лестница вместо лифта, другой служащий, промелькнувшая комната с низким потолком со скамейками по обеим сторонам от прохода, как в церкви, приземлённая часовня, услуга для тех, кто признан невиновными.

Адам пытался успокоить себя, говоря, что люди работали здесь каждый день, и для них тут не было ничего выдающегося, ничего особенного в этом здании. Но старый запах плесени и клея, ощущение потёртого ковра под ногами, блёклый, колеблющийся свет от флуоресцентных ламп над головой – всё это чувствовалось чуждым. Всё отягощало его ощущения того, насколько этот день отличался от других. Его вырвет. Или он потеряет сознание.

Его отец уже был в здании?

Это был закрытый зал суда для дел о несовершеннолетних, так что единственными людьми в комнате был персонал: служащие, адвокаты, судебные приставы.

Адам провернул различные результаты в голове. Если он проиграет, он знал в теории, что суд не мог бы заставить его вернуться домой. Ему было восемнадцать, и он свободен пойти и провалиться или добиться успеха в жизни отдельно от своей семьи. Но тогда это надолго останется в его деле: мальчик, который сомнительно затащил своего отца в суд? Как скверно это бы выглядело. Как низко. Он представил толкование отца Гэнси: семейная ссора низких классов. Он бы сказал, что таким образом низшие остаются низшими. Драки, выпивка, телевизор в дневное время и ежедневные низкие цены в Волмарте.

Он также не вполне бы смог почувствовать победу, потому что не был уверен, на что это похоже. Вероятно, его отец вернулся бы в тюрьму. А если так, как его мать смогла бы оплачивать счета?

Его не должно это заботить. Но он не мог заставить себя прекратить.

Адам чувствовал, будто играет в притворство в своём хорошем костюме.

Но ты только один из них, белый мусор в алмазах.

Там был его отец.

Он был в пиджаке с логотипом какой-то местной компании на спине и в рубашке поло с логотипом его компании. Адам молился о своего рода ясности, чтобы увидеть своего отца так, как его видели другие, а не как папу. Это Адам...

— У тебя всё ещё есть время, чтобы рассказать правду, — сказал Роберт Пэрриш.

Мать Адама не пришла.

Пальцы Адама онемели.

«Даже если я проиграю, — болезненно подумал он, — он не сможет меня вернуть, так что это не будет иметь значения. Будет только час унижения, а потом всё закончится».

Он пожалел, что не сделал этого раньше.

— Ну, что ж, — вступил судья. Его лицо было воспоминанием, которое пропало в ту минуту, как Адам моргнул.

Энергетический пузырь умыкнул его на блаженную секунду, листья свернулись на его шее, а затем отпустил. Как отчаянно Адам желал прильнуть к Энергетическому пузырю. Тот был знакомым и был на его стороне.

Он ошибся, придя сюда в одиночестве. Почему его беспокоило, что Гэнси и Ронан увидели бы это? Они уже знали. Они знали о нём всё. Какой непостижимой была ложь. Единственным человеком, не знающим Адама, был он сам.

Каким гордым идиотом ты был, Адам Пэрриш.

— Есть какие-либо свидетели по делу? — спросил судья.

Их не было.

Адам не смотрел на своего отца.

— Тогда, думаю, можно начинать.

Шипящий звук раздался от судебного пристава рядом с судьёй – голос по рации. Пристав склонил свою голову, слушая, затем пробормотал что-то в рацию. Приблизившись к судье, он сообщил:

— Ваша честь, судебный пристав Майли говорит, что снаружи есть свидетели по делу, если ещё не слишком поздно, чтобы они вошли.

— Двери ведь уже закрыты?

— Закрыты.

Судья поглядел на часы.

— Они точно по делу Пэрриша?

— Судебный пристав Майли полагает, что точно.

Судья улыбнулся какому-то личному юмору; это была какая-то долгоиграющая шутка, в которую остальные не были посвящены.

— Я далёк от того, чтобы в нём сомневаться. Отправьте их сюда, и я решу, допустить ли их.

Адам несчастно заинтересовался, кто из соседей пришёл встать на защиту отца.

Через час всё закончится. Тебе не придётся делать это снова. Всё, что нужно, это выжить.

Дверь приоткрылась. Адам не хотел смотреть, но, всё равно, посмотрел.

В холле стоял Ричард Кемпбел Гэнси III в школьной форме, пальто, шарфе и перчатках, выглядя, как кто-то из иного мира. За ним был Ронан Линч, Его дьявольский галстук в этот раз был завязан ровно, а рубашка заправлена.

Унижение и радость яростно боролись в Адаме.

Гэнси прошествовал между скамейками, пока отец Адама разглядывал его. Он подошёл прямо к месту перед судьёй. Сейчас, когда он стоял прямо возле Адама, не глядя на него, Адам заметил, что он немного запыхался. Ронан позади него тоже. Они бежали.

Ради него.

Сняв правую перчатку, Гэнси пожал руку судье.

— Судья Харрис, — сердечно сказал он.

— Мистер Гэнси, — обратился к нему судья Харрис. — Вы уже нашли вашего короля?

— Нет, ещё нет. А вы уже закончили веранду?

— Нет, ещё нет, — ответил Харрис. — Что вас связывает с этим делом?

— Ронан Линч присутствовал во время инцидента, — сообщил Гэнси. — Я подумал, его взгляд на эту историю заслуживает внимания. А я был другом Адама с первого дня в Генриетте, и я рад видеть, что это ужасное дело заканчивается. Я бы хотел быть свидетелем, дающим показания о репутации, если можно.

— Звучит разумно, — согласился Харрис.

— Я протестую, — воскликнул Роберт Пэрриш.

Наконец, Гэнси повернулся к Адаму. Он всё ещё держал великолепное королевское лицо Ричарда Кемпбела Гэнси III, белого рыцаря, но глаза выражали неуверенность. Это нормально?

Было ли это нормально? Адам отклонил столько предложений помощи от Гэнси. Деньги на школу, деньги на еду, деньги на жильё. Жалость и благотворительность, как думал Адам. Он так долго хотел, чтобы Гэнси рассматривал его как равного себе, но, возможно, всё это время единственным, кому нужно было так себя рассматривать, был сам Адам.

Сейчас он смог увидеть, что Гэнси предлагал не жалость. А правду.

И что-то ещё: дружбу в её непоколебимом виде. Дружбу, на которой можно поклясться. Которая может сломаться почти до основания и возвратиться сильнее, чем раньше.