Чтение онлайн

Но ладно бы Дыры! Говорил народ, что водился в Параллелях даже портал, а открыл его якобы какой-то местный старожил, когда прошёл через старую арку и оказался в неизвестной ему реальности. Летали там, говорит, в этой неизвестной реальности, птицы размером с быка да росли гигантские грузди, а как обратно выскочил, так всё оно и сгинуло. На следующий день, говорит, пришёл с кувалдой, арку под самый цемент - и ни птиц тебе, ни грибов... с тех пор и пошла молва, что раз нашёлся один, так должны быть другие, и может быть - даже на Землю.

Кувшинов уверенно летел через Пролёт между чёрными стенами леса, ну а чего бояться в краях, которые знаешь? Вряд ли какая тварь кинется сейчас на грузовик, когда свет и грохот - лучшие друзья человека.

Фадеев достал из кармана похожую на рацию коробку; и что-то на ней повернул.

– Юра, - сказал он в динамик.
– Это я!

– Не, Володь, - ответил ему голос.
– Юра это я!

– Скоро вы?

– За Дубравой - летим!

– Пожарку-то взяли?

– Взяли, на всякий пожарный!

– Добро!

Фадеев щёлкнул рацию, сунув ту в карман; он встряхнулся - не сиделось ему в тесноте.

– Щас машин понаедет - не просрёшься!

Витька чувствовал, что прорвутся, что справятся, по-другому быть не могло. Чем дальше в лес, тем ярче помидоры: ядовито-голубое зарево выжигает тьму, рвёт завесу густого тумана, крепко тянет запахом дыма, пережжённой травы, смерти; урал легко осилил парочку виражей, выписал неуклюжий зигзаг и Свистелка, словно вырубленная, уступила обширной просеке, а та вся стылая и перемокшая. Посреди неё разгорался нерукотворный костёр.

Вот она - Синюха, никогда эту падлу не угадаешь, потому что падает она, как лотерейный билет, а когда, уже ей одно ведомо; сам шар то ли магма, то ли смола, но температура горения такая, что за секунду прожигает деревяшку. И пламя у Синюхи капризное, потому что с водой не дружит. Года три назад, когда упала в первый раз, плеснули на неё из водомётов и прогорели как спички, даже косточек не осталось, а теперь старались без ликвидаций, больше на удержание. Была, слава богу, у Синюхи одна проблема - горела она часа полтора, да там и сдувалась.

Кувшинов аккуратно выкатил на просеку; кисель на ней ослабел, но тот, что клубился над Синюхой, создавал магический эффект, когда свет пламени, мешаясь с туманом, превращался в бледно-голубую дымку, и от этого казалось, что находишься где-то далеко за пределами Земли - так оно, по сути, и было.

Он припарковал урал боком на ровном участке, примерно за сотню метров от Синюхи, на самой границе со Свистелкой - с такого расстояния и не выгоришь, и всё хорошо разглядишь. Вот и глянул Фадеев разок-другой и тут же успокоился, облегчённо вздохнув: туч нет, просека считай пустая, ни деревьев на ней, ни зарослей, только местами немного пожухлой травы, но это так, прогорит без следа и следствия.

Сашка, приоткрыв окошко, наклонился.

– Щас, народ, - промурлыкал он.
– Щас всё будет.

И он, хитрющая зараза, с улыбкой доставал откуда-то из загашников канистру со спиртом, сало, картошку, огурцы, и всё это дело, украдкой поглядывая на Синюху, толкал народу в окно. Фадеев, открыв канистру, разливал по стаканам спирт, а мягкое и чарующее свечение очага разливалось по земле и деревьям, играло на запотевших стёклах, на лицах мужиков, проникая в самые тёмные уголки этого странного и чужого мира. Поистине удивительный свет! И вроде его немного, а без труда разглядишь всё, что нужно.

Борька пальцами теребил свой мундштук.

– Зиму бы поскорей, - сказал он.
– А то вон слякоть одна.

– Будет тебе, - улыбнулся Петро.
– Скоро уже, в ноябре.

– Яшка-то пропал, - вспомнил Витька.
– Недели три уже не заходит.

Фадеев хлопнул спирту, закусил огурцом:

– Он же хрен такой... его ж, блядь, как помянешь, так сразу и вылезет.

Никто не знал, каким образом появился в Параллелях Яшка, но все его боялись, как огня; никого он, правда, никогда не трогал и в общем-то, как-то худо-бедно за эти годы народ с ним ужился. Идёшь вот так бывало в потёмках, а он появится откуда ни возьмись, и давай следом, как та попрошайка. Протащится метров сто, а там и сгинет, что призрак. Часто околачивался Яшка возле Выселок, пугал людей, окрестных собак. Давно уже собирались мужики засветить ему рыло, а никто так и не смог - даже Фадеев; ружьём его гнать было бесполезно, матом крыть не перекрыть. Встанет ночью как вкопанный где-нибудь посреди дороги, или у забора - и ни туда, ни сюда.

Очаг мало-помалу выгорал и сырая, липкая тьма всё больше заливала просеку; клубился над ней жидковатый кисель, а дальше, к востоку, всё в нём окончательно утонуло; но тут вдруг Витька ощутил, как нечто неизвестное, словно магнит, потянуло его наружу, туда, в бирюзовую полумглу. Сам не свой, он машинально, как марионетка, пробрался к открытому борту урала, поднатужился, спрыгнул: земля под ногами оказалась квелая, гниловатая, и он хорошо видел округу в этом призрачном свете, и только на самой границе Свистелки уже сгущался этот страшный полумрак, сквозь который не пробьётся ни один прожектор. Уши забило пробками, и он снова услышал тихий назойливый гул, будто в голове у него жужжала электробритва.

Подняв глаза, Стрельников увидел туман.

Он провис над просекой, как рваная, белая простыня.

Кто-то спрыгнул у него за спиной, и вся эта слабость и жужжание ушли; Витька оглянулся, а там Кувшинов, тихо подобрался к нему, руку на плечо положил и на лес кивает, на деревья.

– Ну что, - шепнул он.
– Прогуляться решил?

– Накрыло...

– А я даже знаю, что тебя накрыло.

– Ну?

– Видишь?

Он присмотрелся, но ничего не увидел:

– Не вижу.

– Даже я из машины увидел, - Сашка улыбнулся.
– Не художник ты, Вить, глазомер у тебя не развит. Короче, видишь дерево кривое впереди?

– Ну.

– Слева два камня видишь?

– Ну.

– Вот между ними и смотри.

Глянул между камней, а там, в густом, шевелящемся полумраке чьё-то тело: сухощавое, горбенькое, с высоким хохлатым загривком, только головы не видно. Но голова-то у него была, только она, видать, слишком глубоко сидела между этих массивных, окутанных шерстью плеч, но глазища были жуткие - сверкали они, как два пунцовых кристалла.

Он чувствовал, как холод разливался у него по телу, а горло стянуло страхом.

– Яшка?

– Может и Яшка, кто знает, - Кувшинов щурился.
– Смотри какой красавчик, с хохолком, а глазища смотри какие. В гости к такому нырнёшь, так вместо ужина зайдёшь. Только понять не могу, почему так открыто стоит, ведь пальнут же разок-другой, так потом костей не соберёт. Так что либо знает, что не выстрелим, либо просто в хламину отбитый. Видно и вправду Яшка. Прав Володька, как помянешь, суку, так тут же и явится...