Чтение онлайн

1945. — „Weiner Library Bulletin”, vol XXVI, № 3–4. 1972–1973, p. 28.

7 Chaim Weizmann. Trial and Error, p. 301.

8 Waller Laqueur. History of Zionism, p. 317,

9 Abraham Margaliot. The Problem of the Rescue of German Jewry during the Years 1933–1939; The Reasons for the delay in the Emigration from the Third Reish. — „Rescue Attempts During the Holocaust“, p. 249.

10 Ruth. Bondy. The Emissary, p. 116.

11 Weizmann makes first Report on German — Jewish Settlement in

Palestine. — „New Palestine“, 31 January 1934, p. 6.

12 Chaim Weizmann. — In: Barnett Litvinoff (ed.). The Letters and

Papers of Chaim Weizmann, vol. XVI, p. 279.

13 Margaliot. Problem of the Rescue of German Jewry, p. 255.

14 Ibidem.

15 Abu-Diab. Immigration to Israel, p. 6.

16 „American Jewish Yearbook, 1936–1937“, p. 585.

17 Ibidem.

18 Abu-Diab. Immigration to Israel, p. 6.

19 Margaliot. Problem of the Rescue of German Jewry, p. 253.

20 David Wi/man. Paper Walls: America and the Refugee Crisis 1938—

1941, p. 67–68."

21 Jews in Action — Five Years of the Jewish Peoples Committee, p. 7.

22 Dr. Weizmanns Political Address — 20th Zionist Congress. —

„New Judaea", London, August 1937, p. 215.

23 Yoav Gelber. Zionist Policy and the Fate of European Jewry (1939—

1942). — „Yad Vashem Studies“, vol. XII, p. 199.

24 Ari Bober (ed.). The Other Israel, p. 171.

25 Martin Gilbert. British Government Policy toward Jewish Refugees.

November 1938—September 1939. — „Yad Vashem Studies“, vol. XIII, p. 130.

26 Ben Hecht. Perfidy, p. 19.

В 1933 г. Муссолини (Находился у консерваторов в большом фаворе. Его считали единственным человеком, пользовавшимся благосклонным вниманием своего сумасбродного ученика в Берлине, и сионисты надеялись, что он подскажет Гитлеру, что, восстановив против себя евреев, тот может только неразумно вызвать к жизни ненужные проблехмы. Они также полагали, что Муссолини, возможно, удастся уговорить присоединиться к Лондону и Парижу в предоставлении Вене гарантий против ее захвата нацистами.

Тогдашний председатель ВСО Наум Соколов встретился с Муссолини 16 февраля 1933 г. Соколов не представлял собой сколько-нибудь импозантной фигуры; он был избран только в 1931 г., после выхода в отставку Вейцмана, которому был вынесен вотум недоверия из-за проводившейся им политики подлаживания к англичанам, и у него не было никаких просьб к Муссолини. Однако Муссолини говорил о своей «сердечной симпатии» к евреям. Когда нацисты предупредили мир о назначенном ими на 1 апреля антиеврейском бойкоте, Муссолини поручил своему послу встретиться 31 марта с Гитлером, чтобы убедить его отказаться от такого бойкота. В ходе этой встречи фюрер не жалел похвал в адрес дуче, однако подчеркнул, что он был величайшим в мире специалистом по еврейским делам, и его не нужно учить, как обращаться с евреями. Разве он был виноват в том, что виднейшие марксисты были евреями? И какие же эксцессы он позволил себе в отношении евреев, чтобы его имя так поносилось за границей, резко ответил он своему собеседнику.

Нет, его поклонники, может быть, и были бы ему блатодарлы, если бы он отменил бойкот, но все его многочисленные враги расценили бы этот шаг как признак слабости. Гитлер попросил посла при следующей же его встрече с синьором Муссолини «добавить следующее: что мне не известно, будет ли мое имя через двести или триста лет чтиться в Германии за все то, что, как я так страстно надеюсь, мне удастся сделать для моего народа, но в одном я абсолютно уверен — через пятьсот или шестьсот лет имя Гитлера будет повсюду прославляться как имя человека, раз и навсегда избавившего мир от чумы иудаизма»1.

Итальянцы, которых тревожили замыслы Германии в отношении Австрии, поддерживали поэтому сравнительно хорошие отношения с англичанами и сообщили Лондону об этой встрече, однако нет никаких оснований думать, что Муссолини когда-либо передал эти зловещие слова сионистам:

нет также никаких свидетельств того, что BСO когда-либо позволила себе просить, чтобы итальянцы информировали ее о намерениях Гитлера. ВСО была заинтересована в том, чтобы побудить Муссолини поддержать ее в палестинском вопросе, присоединиться к позиции англичан в отношении Австрии и проводить в нацистских кругах закулисную работу в пользу германских евреев. В еврейских общинах в Восточной

Европе бытовала старая традиция «штадлина» (ходатайства), когда богатые евреи шли к местному Аману* и давали ему взятку, чтобы тот приказал толпе разойтись. Но Гитлер не был ни Обыкновенным самодержцем, ненавидевшим евреев, ни даже каким-то Петлюрой, и ни один еврей никогда не был допущен в его кабинет. Хотя сионизму и приходилось бороться против традиционного «штадлинима» — стремления захватить власть в еврейских общинах — и хотя он всячески использовал робость этих людей, ВСО надеялась, что Муссолини станет их полномочным ходатаем перед Гитлером.

Попытки побудить Муссолини нашептывать в ухо Гитлера представляли собой всего лишь новейшую форму «штадлинима».

__________

* Аман — персидский сатрап, замышлявший уничтожение евреев, казненный по наущению библейской Эсфири. — Прим. ред.

Хотя пророчество, высказанное Гитлером послу Муссолини, было ужасным, в начале 1933 г. Гитлер остро ощущал свою слабость. Сопротивление усилению кампании преследования евреев, о котором свидетельствуют как вмешательство Муссолини, так и обращение к нему германской буржуазии, озабоченной судьбой своих экспортных рынков в Соединенных Штатах, вынуждало его ограничить объявленный им бойкот однодневным предостережением евреям. Но Муссолини воспринял эту осторожность как признак возможности выработки какого-то временного соглашения в этой связи.

Он попытался помочь евреям; теперь он должен был сделать то же самое для Гитлера. Он попросил главного раввина

Рима Анджело Сачердотти связать его с кем-нибудь из руководящих деятелей еврейской общины, намекнув на то, что вряд ли можно будет ожидать, чтобы Гитлер откажется от дальнейшей антиеврейской деятельности, если ом предварительно не получит от ВСО гарантий в том, что евреи прекратят свои собственные демонстрации против него. Вейцман уже запланировал посетить Рим 26 апреля 1933 г., и раввин указал Муссолини на это обстоятельство как на удобный случай осуществить его желание; таким Образом была быстро достигнута договоренность о третьей встрече между Вейцманом и Муссолини.

Их беседа окружена мраком неизвестности; давнишний сподвижник Вейцмана Наум Гольдман заметил, что всякая неприятность «попросту приводила ого к потере памяти»2.

Рассказ об этом свидании в автобиографическом повествовании Вейцмана «Путем проб и ошибок» страдает непоследовательностью. Вейцман писал о своей «третьей и последней встрече с Муссолини», а в дальнейшем описывал и четвертую*3. Можно ли было как-то забыть какую-либо встречу в знаменитом кабинете Муссолини? Прием в палаццо «Венеция» был рассчитан на то, чтобы остаться памятным: на звук колокольчика во дворце распахнулось окно, и показавшийся в нем офицер громко объявил, что дотторе Вейцман прибыл навестить дуче. Солдаты проводили Вейцмана на следующий этаж, где о его приходе было снова возвещено с той же торжественностью. Так повторилось четыре раза. Несколько минут ожидания в великолепной гостиной в стиле Ренессанса — после чего лакей, уже в последний раз, доложил о нем, и Вейцман вошел в легендарный покой. Это был огромный зал, длиной не менее чем в 40–50 шагов, и в самом конце этого почти пустого зала в одиночестве сидел Муссолини, освещаемый светом единственной лампы на его небольшом письменном столе.