Чтение онлайн

________

* В мемуарах Вейцмана «Путем проб и ошибок» вообще нет упоминания о встрече с Муссолини в 1933 г. — Прим. ред.

________

Другие итальянские и сионистские документы дают некоторые сведения о содержании их беседы. Муссолини высказал свое предложение, чтобы руководящие еврейские деятели заявили о готовности отменить дальнейшие демонстрации и вступить с Гитлером в переговоры. У дуче создалось свое собственное антисемитское представление о еврействе как о коллективном объединении, и Вейцману пришлось объяснить

Муссолини, что ему, Вейцману, неподвластны ни несионисты,

ни антисионисты и он не имеет власти даже над собственным движением, заставившим его уйти в отставку со своего поста. Теперь он занимался организацией иммиграции германских евреев в Палестину и не собирался принимать какихлибо новых поручений; позднее он говорил, что Муссолини заявил, что не ведет переговоров с «дикими зверями»4. Завеса, окутывающая это свидание, не позволяет нам узнать нечто большее о происходившем на нем диалоге. Однако события 26 апреля все же предшествовали сделке с нацистами, заключенной Сэмом Коэном в мае; даже если бы Вейцман и знал о беседах Коэна в Берлине, он едва ли мог упомянуть об этом все еще туманном проекте в ходе своего свидания с Муссолини. Но к 17 июня, когда он обратился к тому с письмом, прося о повой встрече в июле, Арлосоров уже вернулся домой после переговоров с нацистами относительно условий деятельности «Хаавары», и позволительно думать, что Вейцман хотел обсудить с дуче вопрос о возможном участии итальянских фашистов в «Хааваре», о которой вел переговоры руководитель политического департамента

Еврейского агентства Арлосоров. Теперь Вейцман уже мог с уверенностью сообщить итальянцам, что ВСО была готова прийти к соглашению с Гитлером, даже если эта организация и не могла приказать прекратить демонстрации всему еврейству в целом. Хотя нет никаких свидетельств того, что апрельская беседа имела результатом попытку Вейцмана добиться от лидеров всемирного еврейства каких-то конкретных обязательств, раввин Сачердотти действительно попытался выполнить настоятельные требования Муссолини. 10 июля он доложил дуче, что встретился с пятью еврейскими лидерами — главным раввином Франции, председателем Всеобщего союза исраэлитов, главой Совета депутатов британских евреев Невиллом Ласки, а также с Норманом Бентвичем и

Виктором Якобсоном из ВСО. Все они согласились прекратить демонстрации, если Гитлер восстановит права евреев5.

Хотя Вейцман и желал, чтобы их встреча состоялась быстрее, его четвертую беседу с Муссолини удалось устроить только 17 февраля 1934 г. Из тех отчетов, которые он давал в ту пору англичанам, и из доклада члена сионистского Исполкома Виктора Якобсона, равно как и из ряда итальянских документов, вырисовывается довольно полная картина хода этой четвертой встречи. Муссолини осведомился у своего собеседника, пытался ли тот снестись с Гитлером; Вейцман,

который только что просил через своего друга Сэма Коэна о приглашении его в Берлин для обсуждения предложения о будущей «Хааваре», снова заявил Муссолини, что не ведет переговоров с «дикими зверями»6. Они переменили тему разговора и перешли непосредственно к вопросу о Палестине.

Муссолини поддержал идею Вейцмана относительно раздела Палестины и образования сионистского мини-государства при условии независимости последнего от Великобритании. Муссолини также сказал Вейцману, что поможет сионистам создать их новый торговый флот, хотя сомнительно, чтобы Вейцману было что-либо известно о планировавшемся ревизионистами учреждении военно-морской школы в Чивитавеккья.

Вейцман был политиком и зиал, что необходимо не только брать, но и давать. Его собственная довольно недостоверная автобиография сообщает, что Муссолини «откровенно поведал ему о комбинации Рим— Париж — Лондон, которая, по его утверждению, представляла собой логически оправданную перспективу для Италии. Он говорил также о химической промышленности и о нужде итальянцев в фармацевтических средствах, которые мы могли бы производить в Палестине»7.

Вейцман написал все это в 1947 г.; после войны председатель BOO вряд ли мог признаться в том, что предлагал создать фармацевтическую промышленность в фашистской Италии, однако сообщения об этом факте недвусмысленны.

Представитель ВСО при Лиге Наций Виктор Якобсон сопровождал Вейцмана в его поездке в Италию и послал сионистскому Исполкому подробный отчет о состоявшейся здесь встрече. Вейцман заявил Муссолини:

«Я смогу предоставить в Ваше распоряжение целую бригаду химиков самого высокого научного класса:

опытных, достойных всяческого доверия и лояльных людей, имеющих только одно желание — оказать помощь Италии и нанести вред Германии. Если потребуется, мы сможем найти также и необходимый капитал»8.

Итальянцы поручили Николо Паравано встретиться па следующий день с Вейцманом. Председатель, мандатной комиссии Лиги Наций маркиз Теодоли присутствовал на этой встрече, и его мемуары сообщают, что Вейцман и фашисты достигли полной договоренности в отношении этого плана. В

конечном счете ничего из такой договоренности, однако, не вышло, и в своей автобиографии Вейцман возлагает всю вину за это на англичан:

«Я передал суть этой беседы моим английским друзьям в Лондоне, но никаких последствий мое сообщение не имело… Я не знаю, предотвратил ли бы разрыв между Римом и Берлином развязку войны, но он,

несомненно, придал бы войне на Средиземном море совсем иной характер, мог бы спасти жизнь множеству людей и на много месяцев сократить агонию»9.

Англичане, несомненно, не были заинтересованы в этом замысле; к тому же весьма маловероятно, что Вейцман мог бы добыть в поддержку своего предложения о прямом экономическом сотрудничестве с фашизмом необходимый для него капитал; он всегда был склонен к авантюризму в вопросах дипломатии. Позднее он обратился со столь же фантастическим предложением о предоставлении еврейского займа туркам на сумму 50 млн. долл., если бы и те вступили в союз с Лондоном. Он действовал по принципу, что если бы ему удалось вызвать интерес на одном конце союза, то что-то могло бы произойти на другом его конце. Сомнительно, чтобы кто-либо из его партнеров по переговорам когда-либо захотел принять участие в его довоенных дипломатических манерах, которые неизменно строились так, чтобы отвечать интересам другой стороны, но, соблюдая все меры осторожности, ставили себе целью сделать палестинский сионизм центральным стержнем средиземноморской системы обороны Великобритании.

В своих попытках предотвратить грядущие катастрофы сионистская дипломатия продолжала опираться на Муссолини, и Наум Гольдман был следующим из лидеров сионизма,

посетившим 13 ноября 1934 г. палаццо «Венеция». Гольдман питал пристрастие к тайной дипломатии, и позже он в ярких красках описывал эту встречу в своей «Автобиографии». Его тревожили три обстоятельства: Гитлер должен был вот-вот захватить Саарскую область, поляки готовились аннулировать в своей конституции статьи о правах меньшинств,

которые были навязаны им в Версале, а австрийцы явно проводили в аппарате своей государственной гражданской службы политику дискриминации евреев. Поскольку получилось так, что председателем Саарской комиссии Лиги Наций являлся итальянец, ему не составило труда убедить Муссолини согласиться заставить немцев разрешить евреям забирать с собой при выезде все свое состояние в франках. Он уговорил его также пойти на то, чтобы в случае обращения к нему поляков — чего те, конечно, не сделали — он отвечал бы им «нет, нет и нет»10. Наиболее твердо Муссолини контролировал австрийскую ситуацию, поскольку правительство, образованное членами христианеко-социальной партии,