Чтение онлайн

зависело в защите своей страны против германского вторжения от итальянской армии, стоявшей на Бреннерском перевале. Гольдман заверил Муссолини, что американские евреи собирались организовать демонстрации публичного протеста,

но что пока что ему удавалось удерживать их от выполнения такого намерения. Муссолини заметил:

«Это было очень умно — с вашей стороны. Эти американские евреи, да и неевреи также, всегда готовы выступать с протестами, устраивать шумные сборища и соваться в европейские дела, в которых ничего не смыслят».

Гольдман продолж ал:

«Я сказал, что, хотя и был согласен с тем, что сейчас не время для публичных протестов против австрийского правительства, мы тем не менее должны потребовать, чтобы оно изменило свое отношение к евреяМ, и добавил, что в этом плане мы твердо рассчитываем на него, Муссолини».

Муссолини ответил:

«На будущей неделе сюда приедет Шушнит; он будет сидеть в том самом кресле, в котором сейчас сидите вы, и я скажу ему, что не хочу, чтобы в Австрии возникла еврейская проблема»11.

В конце 1934 г. в политике Муссолини наметилась антинацист с кая фаза. Было не исключено, что ВGO смогла бы послужить мостом между ним и англичанами; он не говорил уже больше о каком-либо германо-еврейском компромиссе.

Он заявил Гольдману:

«Вы гораздо сильнее г-на Гитлера. Когда от Гит лра не останется и следа, евреи будут по-прежнему оставаться великим народом. Вы и мы… Главное, чтобы евреи не боялись его. Все мы доживем до того, что увидим его конец. Но вы должны создать еврейское государство. Я — сионист, гак я и сказал Вейцману.

Вы должны иметь настоящую родину, а не этот нелепый национальный очаг, который предложили вам англичане. Я помогу ваМ создать еврейское государство»12.

Фашистский лидер водил сионистов за нос во всех отношениях. Еще в июне 1933 г. он потерял всякую надежду убедить Гитлера пойти на компромисс с евреями и сказал немцам, что те должны стоять на своем, поскольку всякое отступление таило в себе опасность: «Конечно, вначале сложилась очень неловкая и излишне напряженная Обстановка,

но ни в коем случае нельзя проявлять слабость»13. Он был также отчасти виновен в дискриминации евреев в Австрии,

поскольку порекомендовал австрийскому премьер-министру внести в свою политику «чуточку антисемитизма» как способ держать приверженцев христианских социалистов в стороне от нацистов14. Нет сомнений в том, что он также не сообщил Гольдману, что только что начал субсидировать муфтия. Однако Гольдман был полной противоположностью такого искушенного в интригах человека, как Муссолини. В 1969 г., после того как он оставил занимавшийся им в течение двенадцати лет пост председателя ВСО, он писал в своей «Автобиографии»:

С началом войны против Эфиопии Муссолини загорелся желанием возобновить свои связи с ВОО. Осенью 1935 г. Лига Наций готовилась наложить на Италию санкции, и министерство иностранных дел поспешно поручило представителю итальянской сионистской федерации в ее сношениях с правительством Данте Латтесу, а также видному сионистскому писателю Анджело Орвието уговорить европейскую еврей скую буржуазию выступить с протестом против проекта эмбарго. У них (было два аргумента: санкции подтолкнули бы

Муссолини к Гитлеру, и он к тому же был откровенно настроен в пользу незамедлительного создания еврейского государства и на деле сочувствовал сионистскому движению.

Посланцы встретились с Вейцманом и с лидерами официального английского еврейства, но ничего от них не добились. Еврейские лидеры должны были держать сторону Великобритании, если не по какой-либо иной причине, то, во всяком случае, учитывая тот факт, что Италия не могла эффективно противодействовать ей в Леванте11.

Рим направил в Палестину еврея-фашиста, журналиста Коррадо Тедески, не принадлежавшего к сионистскому движению, с заданием вступить в контакт с широким правым крылом сионизма. Используя те же аргументы, Тедески добавил в беседе с лидерами этого крыла, что, заняв проитальянскую позицию, сионисты улучшили бы собственное положение в отношении англичан, поскольку Лондон оказался бы тогда вынужденным переманивать их на свою сторону. Его мало кто поддержал за пределами ревизионистских кругов.

Знаменитое «сионистское дитя» Иттамар Бен-Ави, явившийся первым за многие века ребенком, пролепетавшим первые в своей жизни слова на иврите, напечатал 21 февраля 1936 г.

в своей сенсуалистской газете «Доар Хайом», пробавлявшейся сенсациями, материал, носящий воинствующий антианглийский характер 17. Однако с практической точки зрения горячая поддержка Бен-Ави не имела для Италии никакого значения. Его газета некогда представляла собой орган ревизионистов, потом он отошел от них и в то время не имел последователей. Другие деятели сионистского правого крыла отнеслись к призыву Тедески с вниманием, но эфиопская кампания так явно служила еще одним признаком надвигавшегося мирового конфликта, в котором оба фашистских режима как будто должны были наверняка объединиться, что не было никаких шансов на поддержку итальянской позиции правыми неревизионист а ми.

Гитлер всегда смотрел на Муссолини более реалистически, чем это делало любое крыло сионистского движения. Все они считали, что австрийский вопрос внесет в отношения обоих диктаторов рознь, но Гитлер понимал, что нх общая ненависть к марксизму в конце концов притянет их друг к другу. Завоевание Эфиопии дало Гитлеру удобный случай показать, что он будет держать сторону своего авторитарного собрата, но лишь испанская Гражданская война окончательно убедила Муссолини в том, что он должен пойти на союз с Гитлером. Последовавший за военным мятежом захват рабочими власти в Мадриде и Барселоне предвещал крупную победу левых сил, если только войска Франко не получат широкой помощи извне. Муссолини начал отдавать себе отчет в том, что не мог допустить ни чтобы Гитлер пр.-

играл следующую войну, ни того, чтобы он выиграл ее без его помощи. Отныне сионизм уже не мог больше оставаться полезным фашизму. Если бы Италия объединилась с Германией, евреи должны были бы стать врагами Муссолини, чтобы он им ни говорил или что бы ни делал в том, что касалось еврейского государства. Тем не менее сионисты стремились восстановить (с ним) хорошие отношения. В марте

1937 г. женевское бюро Гольдмана все еще считало нужным публично «подчеркивать, что мировое еврейство как единое целое или же через различные свои организации никогда не выступало против итальянского правительства. Напротив, евреи хранят благодарную намять о лояльной позиции фашистского правительства»18.