Чтение онлайн

– Не себе? А нахуя ж ты его выбросил, боец? Не придумал еще? Думаешь, успеешь с Серобабой договориться?

– Я Вас напугался, товарищ майор, - как можно подобострастней сказал Бонда, - вы же разбираться не станете. Я про напильники помню. И про ремень.

Историю про напильники рассказывали деды, бывшие тогда еще молодыми. Вновь прибывший в часть майор немало удивился царящему в казармах бардаку и железной рукой принялся наводить порядок. Обнаруженные в кирзачах шерстяные носки и вшивники из олимпиек под кителями беспощадно резались в клочья. Морды хозяев уворачивались от оплеух. Брага отыскивалась даже в огнетушителях, что, похоже, десятилетиями никому не удавалось. Отсутствующие на тумбочке дневальные и просто залетевшие солдаты преследовались по всей территории части, удирая и уворачиваясь от швыряемых вдогонку подручных предметов. Одному особо борзому абреку в спину прилетел напильник. Все обомлели, но майору ничего не было, джигита, впрочем, тоже не жалели. Тем более ему как-то повезло, не комиссовали, во всяком случае, точно. После этого, говорят, напильник стал постоянным предметом в руках Марова. Дисциплина понемногу восстанавливалась, и к призыву Бонды многие обыденные случаи стали дикостью. Например, раньше некоторые солдаты умудрялись уходить в самоход на несколько дней, а пили вообще прямо в расположении.

Бонда застал только пьяные заезды самого майора по плацу на мотоцикле "Урал", да полгода назад огреб пяток нарядов за подаренный ему уезжавшим дембелем черный от старости кожаный ремень, которым Бонда недолго гордился.

– Бондаренко, - сказал майор на плацу, - выкинь его нахуй, его еще Колчак носил! Это не ремень, это называется - "ебу я, и плАчу!"

Бонда не хотел расставаться с ремнем, это был символический подарок. Тем более весь его призыв ходил в жестких "деревяшках" из искусственной кожи, больно врезавшихся при наклоне в торчащие под кителями ребра. Невзирая на шипение сержантов, он попытался как-то вышутить, аргументировать, но получил пять нарядов и немедленно заткнулся.

Сейчас же майор пристально посмотрел на Бондаренко и сказал:

– Это хорошо, что ты помнишь! Взял эту хуйню в пакете и выбросил вон в ту урну. Бегом, бля! И обратно.

Бонда закинул пакет в урну, заметив, что он вовсю протекает, и вернулся, ожидая неприятностей. Но Маров произнес неожиданную вещь:

– Готовьтесь к дембелю! Скорей всего осенью. Повезло вам - студентов решили возвращать. Нардепы хуевы. Такая вот петрушка! Съебнул отсюда! Еще попадешься мне на глаза в ближайшее время, доложу ротному.

Через несколько минут, дав небольшой круг, Бонда вернулся. Нашел в траве батон и побрел восвояси, раздумывая над услышанным от майора...

Еще много лет ему периодически снился один и тот же сон. Что они вновь собраны вместе. Призваны. Все. Даже те, кого давно отпели. Такие же молодые, девятнадцать-двадцать лет. В той же части. Солнце яркое, березы высоченные шелестят. Запах свежей краски и сапожного крема перебивает аромат серой хлебной горбушки. Недослужили, ребята, немножко, непорядок! Надо бы еще полгодика! А что! Мы - за!

Глава 2

8 . Кассандер.

– Вообще-то это мой дом, я его специально здесь покупал, еще, когда вы, засранцы, айфонами мерялись!

– Слышь, Хромой, ты нам, что предъявлять вздумал? Мы тебя фактически донесли досюда, кормим-поим, перевязываем, а ты бычишь?

– Ну, положим, - сказал я, - жрете вы, в основном, мои же консервы, а вас шесть рыл...

– Э-э, полегче с обзываниями, - сказала Люська, - это у тебя может и рыло, а у нас нет. Ты ч е го, правда, начал наезжать, все ж хорошо было?

– Я вам сколько уже раз сказал - мне нужно в Поляковку? Один я не доберусь. Скоро зима . Здесь делать будет нечего. Снег топить? А там озеро, рыба, лес покруче нашего.

– Там - стреляют!
– сказал Петрович, - Этого уже достаточно, чтобы сидеть на попе ровно.

– Хорошо, найдите мне квадрик, я на нем по просекам, до станции, оттуда... тоже как-нибудь доберусь. Там пятнадцать километров по прямой. Люди помогут, доползу. И к а нистры еще. И жив и те сколько хотите. Если мне не доверяете.

– Может тебе сразу отсосать, - спросил Ден, - кого предпочитаешь, Люську или Тан ь ку? А может , на нас рассчитываешь? Умный нашелся, вон велик есть, садись и вали отсюд о в а!

– Ден, прекрати, ты же знаешь, что он не сможет,- сказала Татьяна, - что вы все такие злые стали, надо как-то по-человечески!

– А чего ты хотела, - взвился Ден, - одни придурки на мародерке... квасят неделями, у другого идея фикс - найти какого-то кренделя... геморрой себе на задницу! Миссия у него! А вы, блин, вшивую кашу нормально сварить не можете! Хозяюшки!

– А сам-то, - возмутилась Люська, - печку растопить не мог, сюрвайер хренов! Прос и дел по л жизни в офисе за компом, в танчики проиграл!

– Он еще татарина читал, - засмеялся Петрович, - все объяснял на работе, как нам жить н а до ...

– Если б не я, - гордо сказал Ден, - ты бы сейчас воевал где-нибудь. Или лежал нафа р широва н ный, вонял.

– Да, это точно - уж лучше тут...вонять, чем там... друг друга месить.

– Ну, положим, - заметил я - сейчас уже не столько друг друга...

– Нашли чем гордиться, - сказала Люська, - пока люди кровь проливают, вы тут... ошива е тесь. А татарин ваш любимый давно ром хлещет где-нибудь в Уругвае, пока вы тут воняете, по его зав е там...

– А ты сама-то, что тогда с нами попёрлась?
– зло спросил Петрович, - сидела бы в городе, или вон патроны подносила... кому-нибудь правильному?

– Куда она без Макса денется, он помаячил, она и подорвалась...Только ты, Люси, ему теперь похоже не больно-то и нужна, - и Ден заржал, глядя на Татьяну.

– Заткнитесь, пожалуйста, - влез я, - все нормально будет, я точно знаю, надо тол ь ко пр о держаться. Это не навсегда. Все закончится.

– Хорошо бы, - грустно сказала Татьяна, - а то все как с ума посходили, а ведь это еще только начало, так?
– она посмотрела мне в глаза.