Чтение онлайн

– Бонда, он бы просто продал все гораздо дороже и свалил бы в какую-нибудь Испанию! Как следующий генеральный!

Оба твари! У второго, правда, шансов выкарабкаться уже было в разы меньше... По мне так все они... как олешинские три толстяка. Но ведь я по другим регионам покатался, есть с чем сравнить. Фонды сохранили, где-то даже обновили. Да, мухлевали с налогами, да, поскидывали социалку, да, где-то сократили штат, но и тут же новые возможности появились. И города не повымерли, как здесь. Вспомни, это ж жуть, а не жизнь!

– И это мне говорит человек, люди которого на прошлой неделе убили около пятидесяти мирных жителей! Знаешь, как про вас написали? Бондобанда!

– Бондобанда? Занятно! А то, что у мирных жителей было с собой, не сообщили?

Глава 91 . Высоцкий и окно .

Ты не заметила? Сейчас слушаешь Высоцкого, военные его песни, вроде все хорошо, слова правильные, только вот сейчас уже как-то... не задевает. Ассоциации идут не с войной, а с безоблачными семидесятыми. Когда казалось, что беда навсегда ушла... из наших мест. Что не будет больше никогда этой дикости - убивать людей в промышленных масштабах, этого варварства, разрушений... А тут живешь, и не знаешь, когда это все к тебе прилетит. Но догадываешься, что уже вот-вот... на ближних подступах. Твоя война. И мы ближе к Великой Отечественной, чем они тогда. Хотя у них прошло всего-то тридцать лет, казалось бы, ерунда, еще живы и повсюду трудятся участники. Но тогда был откат, а сейчас накат. А гражданская, по сути, уже идет. На окраинах бывшей империи.

– Тогда уж не на окраинах. Но я не верю, что у нас здесь будет такое! Обгоняй, там чисто!

– Хохлы тоже не верили. Наверху ж не допустят! Такого ужаса быть не может, потому что не может быть! Теперь вот имеем несколько десятков миллионов ненавидящих нас бывших братьев.

– Хохлы вечно были заполошные! Они же полутона не различают. Загораются с малейшего повода.

– Лиза! Они от нас всегда отличались только местом жительства. Более комфортным. Во всяком случае, раньше.

– Только потом подросли их детки, которые про это не знали.

– И у нас такие же подросли. Послевоенное поколение просрало Союз, эти сейчас просрут все остатки.

– Наши хорошие! Осторожно, пропусти ты его!

– Сейчас! Просвет будет, сам рвану. А этот лезет зря, ему видно хуже, чем мне. Потому и не пускаю. Может я ему жизнь спасаю? Конечно хорошие. Только легковнушаемые... Какую музыку им поставь, под такую и замаршируют. Без сердечника.

– Это наши ребята бессердечные? Ты чего мелешь-то!?

– Не наши конкретно. Наши-то, я думаю, хоть что-то уяснили. Я про молодежь вообще... И не "бессердечные", а "без сердечника". Аморфные. Как амфора. Что в них нальют, тем и пахнут. А льют сейчас, в-основном, нехорошее. Ладно...Как время-то провела? Развеялась?

– Ты знаешь, Саш, встретила я там знакомую, давно не виделись. Ну, поговорили про то, про сё. Долго сидели, все обсудили, всех вспомнили. Но я о другом. Про одного нашего знакомого спросила. Где он и вообще. А она мне говорит: "А ты что, ничего не знаешь? Он же из окна выбросился! Что-то видимо дали покурить такое. И там все мутно - отец же непростой у него. Уже два года как".

И мне так не по себе стало. Я-то его считала живым. Хоть и не общались. Знала, что он где-то есть... и все. А его на самом деле не было.

– Лиза! Я сейчас важную вещь скажу, подумай про это. Он умер для тебя в тот день, когда ты об этом узнала. Хотя из окна он вышел два года назад.

– Я как раз это и пыталась тебе донести, но не смогла так точно сформулировать.

– А я тебе так скажу: это не только про него. И не только про смерть. Если не заглядывать в мешок, то там можно предполагать и кота и зайца. Когда откроешь - выбор исчезнет. Я, скажем, мог в твое отсутствие, напиться до потери пульса и перебить всю посуду. Мог?

– Маловероятно.

– Но, теоретически, же мог? Мог. И ты узнаешь об этом только когда откроешь дверь. Прибраться я еще, скажем, тоже мог, а посуду уже не склеишь. И все станет явью. А сейчас только домыслы. То есть, узнаешь когда откроешь дверь. Или не узнаешь никогда, если мы вдруг... до нее не доедем...

– Сплюнь, дурак!

– Три раза тьфу! Я объясняю тебе, что все это вполне допустимо. И иногда не нужно пытаться узнать, была ли у твоего отца любовница. Или что прячется в том лесу. Там не зайчик, там целый динозавр поместится.

– Не понимаю.

– Не стоит иногда заглядывать за угол. Не ходите в этот лес - ничего хорошего!

– То есть, если бы я не спросила про этого Андрея, то...

– То он был бы жив. Может быть только для тебя. А возможно ты бы его встретила случайно, а не подружку. И, с малой долей вероятности, можно допустить, что он и сейчас жив. Такое бывает.

– Как!?!

– Ты же не была на похоронах. А подружка наврала. Или ей наврали. Или непростой папа имитировал, что, впрочем, уже совсем ни в какие ворота. Кто-то же выпал из этого окна. Если уж совсем непростой этот папа. Но для тебя он уже умер. А если ты умерла (тьфу три раза!) с этим знанием, то умер сто процентов навсегда. Даже если он приедет на сорок дней.

– Да-а. Я, Саша, даже начинаю кое-что про тебя понимать.

– Не смейся! Все это работает!!! Скорее всего, не для всех.

– Не для всех...

– Я с детства ненавидел ходить одними и теми же маршрутами. В течение дня. Не знаю почему. Может просто скучно. Хоть криво, но как-нибудь, да обойду. А иногда прямо сила какая-то заставляет - сверни за угол!

– Я всегда подозревала, что ты параноик!

– Ха-ха-ха. Смешно. Кралановигова, блин. Я вполне серьезно. Однажды, в такой ситуации я свернул, но взял, да тормознулся... и заглянул за угол.

– И?

– И вскоре увидел знакомого, встреча с которым могла бы изменить мою судьбу. Слегка или не совсем. Но сдвинуть точно. Он всегда появлялся не просто так. Ничего таинственного. Просто постоишь с ним, потрындишь, а по итогам совершаешь что-то такое, чего бы точно не сделал, если б не увиделись. А иногда, наоборот. Получаешь информацию, которая предостерегает от уже готового и созревшего в голове шага.

– Это только один у тебя такой...знакомый был?

– Нет, Лиза, но этот какой-то непростой. И тогда шел, помню, оглядывался даже, ноги заплетались, видимо очень хотел исподволь меня встретить, а что-то не так пошло.

Я и сам для кого-то являюсь таким. Ну, например, из последнего. Встретились тут с одним шапочным, поговорили. Я собираюсь уходить, но он чего-то ждет. Явно ждет, тянет резину. И зачем-то я ему рассказываю что-то такое, про общего знакомого ипэшку, уезжающего навсегда в Белоруссию. Устал он здесь. А через месяц узнаю, что этот шапочный купил сеть его магазинчиков. Понимаешь?

А встретились мы совершенно случайно. Неожиданно образовались какие-то неважные дела в том районе, зашел перекусить в местную забегаловку и оп-па! Говорю, а ты типа, каким здесь...ветром. Да, говорит, колесо проколол, первый раз за лето, вон, напротив шиномонтажка. Опоздал, думаю, хоть тут перекушу. А ты? А я, говорю, специально видимо сюда приперся, тебя увидеть.