Чтение онлайн

Через несколько минут мы уже зависли над стоянкой. Ми-28 начало слегка сносить от встречного ветра. Я аккуратно опустил рычаг шаг-газ, чтобы приземлить вертолёт. Колёса коснулись бетонной поверхности, и мы начали выключение двигателей.

— 302-й, вас ждут в командном пункте, — сообщил руководитель полётами мне в эфир.

— Понял, спасибо.

Лопасти несущего винта остановились, и я открыл дверь кабины. К вертолёту медленно подошёл техник с фляжкой воды.

— Всё хорошо, товарищ командир? — спросил он, протягивая мне ёмкость с водой.

— У нас — да.

— Мы уже тоже в курсе. Знаете кто?

— Сирийский Ми-24. Позывной 817, — ответил я, глотнув воды и возвращая фляжку технику.

Поблагодарив за воду, я вылез из кабины. Кеша уже стоял рядом с вертолётом и пытался достать из пачки одну из сигарет.

— Не… выходит, — произнёс Кеша, когда уже вторая сигарета выпала у него из рук на бетон и тут же её унесло ветром в сторону.

Давно я не видел, чтобы Иннокентий так нервничал.

Руки Петрова тряслись, а сам он выглядел подавленным.

— Не каждый день друзей теряешь. Вчера за столом только сидели.

Лётчики медленно вылезали из кабин. Кто-то уже шёл в сторону здания высотного снаряжения, так и не успев подняться в воздух. А вот сирийцев не было видно совсем.

Только рядом с одним из Ми-24, который прилетел совсем недавно, на бетонке сидел один из лётчиков. И его я узнал издалека.

— Пойду поговорю, — сказал я Кеше, когда он смог достать сигарету.

Чем ближе я подходил к сидящему сирийцу, тем проще было разглядеть эмоции на лице «садыка». Это был Асил Султан. Таким подавленным этого молодого человека я ещё никогда не видел.

Все мои опасения, к сожалению, подтвердились. Командиром упавшего вертолёта был Джанаб — брат Асила. Его мы все знали под именем Диси.

— Аль-каид, ты всё слышал в эфире. Думаю, мне объяснять нечего, — поднял на меня голову Аси и снова уставился в бетонку.

— Холодно. Вставай, иначе заболеешь, — приподнял я сирийца за подвесную систему.

Хотелось бы что-то сказать парню, но тут слова соболезнования и поддержки скорее лишние. Когда у тебя на глазах погиб друг, мир вокруг переворачивается. Кажется, будто у тебя часть души отобрали прям на глазах. И ты с этим ничего не можешь сделать.

А здесь погиб брат-близнец. Родная кровь, плоть от плоти.

— Мы вчера перед сном на крыше сарая сидели. Как в детстве. Смотрели на наше небо и, как и тогда пацанами, решили звёзды пересчитать. Я считаю вслух, а он молчит. Я его толкаю, а он уставился в небо и улыбается. Минута проходит, но он глаз с неба не сводит. А потом говорит, что вот по этим моментам он будет скучать. Когда вот так с братом на крыше сидели. И мечтали о…

А теперь мне одному скучать, — проговорил тихо Асил и не сдержал эмоций.

Сглотнув ком в горле, я обнял парня, который с трудом мог что-то дальше говорить. Да и у меня не было слов.

Несколько минут спустя я подошёл к небольшому строению, похожему на вход в погреб. Командный пункт на базе Тифор в моём прошлом выглядел несколько иначе. Сейчас это подземное сооружение в один, а может и в два этажа.

Вокруг ни одной машины. Зато охраны достаточно, чтобы понять — прибыли большие начальники.

Спустившись вниз, я вновь оказался в зоне пристального досмотра сирийских солдат.

— Вам в зал боевого управления, господин Искандер, — произнёс один из охранников, возвышавшийся надо мной.

Это был высокого роста военный в камуфляже республиканской гвардии, но без каких-то знаков различия. Экипирован в новенькую разгрузку западного образца, а в руках он держал венгерский АМД-65.

Его подчинённые выглядели не менее серьёзными. В Сирии такую охрану я видел только у человека с фамилией Аль-Асад.

Преодолев несколько поворотов узких коридоров, я оказался в зале боевого управления.

Пересекая порог, я сразу почувствовал ту самую «смесь ароматов плотной работы» — табачный дым, смешанный с запахами кофе, чая и пота.

— Сколько уничтожено? Так выясните. Нам докладывать нужно, — грубо сказал в телефонную трубку один из генералов.

На стенах висели различные карты и схемы. В центре зала на нескольких больших столах самый настоящий папье-маше, изображающий местность в районе Пальмиры.

Советское представительство теперь не ограничилось полковником Сопиным. С ним рядом Каргин Виктор Викторович — заместитель командующего смешанным авиационным корпусом. А самым важным лицом был старший советник командующего ВВС генерал-майор Борисов Иван Васильевич. Он же — командующий нашим авиационным корпусом. Присутствовали ещё несколько советских офицеров, но я их не знал.

Контингент сирийских официальных лиц, присутствующих здесь весьма серьёзный. Помимо командующего гвардией Махлуфа, рядом с макетом местности глава Управления военной разведки Дуба, одетый в песочный камуфляж и командующий сирийских ВВС. С ними рядом два адъютанта с тёмными портфелями и в форме сирийской гвардии.

А центральное место занимает сам Басиль Асад, на поясе у которого висит кобура с пистолетом АПС. Сын президента, как и все, в камуфляже и выглядит пожалуй серьёзнее всех. В эту минуту он слушал доклад генерала Махлуфа.

— На данную минуту мы закрепились на позициях в районе Байрата. К сожалению ни налёты авиации, ни артподготовка не помогли нам взломать оборону по периметру города. Несколько вертолётов повреждено и пока летать не могут. И… был потерян один экипаж Ми-24.

— Лётчики живы? — спросил Басиль, упираясь кулаками в стол.

— Шансов не было. Командир вертолёта капитан Джанаб Султан направил машину на позиции мятежников. В результате этого были уничтожены несколько машин, и нанесён урон складам с вооружением боевиков.

— Ясно. Это достойный поступок. Но нам нужно решить наши задачи, чтобы гибель Султана и других бойцов не была напрасной. Предложения, господа? — спросил Басиль Асад, сложив руки на груди.

Что только не предлагали сделать полковники и генералы. И пойти на штурм, и забросать всех бомбами, и пустить в прорыв танковые подразделения. Но всё выглядит так, будто всем хочется побыстрее проявить себя.

Как будто присутствует соревнование за право первым войти в Пальмиру.

— Так! — прозвучал на командном пункте громкий голос Басиля Асада, когда он хлопнул по столу рукой.