Чтение онлайн

Рядом с ограждением вижу позицию установки вулкан и несколько человек личного состава. Прицельная марка на цели.

— До цели 3… 2… — отсчитывал Кеша дальность на цели.

— Пуск! — прервал я отсчёт, выпустив 4 ракеты. — Выход влево.

Реактивные снаряды ушли к цели, оставляя за собой дымный след. Несколько секунд и позиция «Вулкана» погрузилась в пылевое облако. Тут же произошёл взрыв и появился огонь.

— Пуск справа! — произнёс я, наблюдая, как из лесопосадки устремились в сторону одного из Ми-24 две ракеты.

Небо моментально расчертил целый «фейерверк» ловушек.

— Работаем, — проговорил я и выпустил несколько снарядов из пушки.

Вместо участка леса появилась целая поляна.

Сирийский «шмель» пытался сманеврировать, но уйти не так уж и просто. Рядом с вертолётом взорвалась одна ракета. Следом вторая.

Вновь взрыв, но Ми-24 продолжал полёт.

— 317-й, борт порядок? — запросил я.

— Эм… нет. Сажусь на вынужденную.

Этого ещё не хватало! Ми-24 сирийцев начал медленно планировать в торец полосы. Из правого двигателя повалил чёрный дым, а вертолёт начало болтать по курсу из стороны в сторону. И это не осталось не замеченным подразделениями, охранявшими аэродром.

— Наблюдаю две машины. Атакую, — произнёс я в эфир.

Надо было как можно быстрее отработать, иначе лётчиков будет сложно прикрыть. Отвернул вертолёт влево по направлению. Два автомобиля оказались прямо по курсу.

— Работаю, — произнёс я по внутренней связи.

Пушка в носовой части начала отрабатывать по целям. Первая машина взорвалась от первого же попадания. Вторая начала маневрировать, но так просто от калибра 30 мм не уйти.

— Площадка готова, 317-й, — сказал я в эфир, уходя на противоположный торец полосы.

— Понял, — выдохнул в эфир сириец, заходя на посадку.

Экипаж приземлился и быстро занял оборону.

Только я развернулся к полосе, как в эфир ворвался ещё один сирийский лётчик.

— Справа! Справа! Пуск! — буквально прокричал он в эфир.

На дальней стороне лётного поля ещё один вертолёт буквально взорвался в воздухе. Я успел увидеть только, как огненный шар упал на землю и произошёл ещё один взрыв.

— Твою мать! — воскликнул Кеша.

Ребят жалко, но сейчас не время оплакивать. У нас есть работа.

— 2-й, работаем. Цель у забора, — дал я команду Занину, который держался от меня в стороне и был готов выполнить пуск в любой момент.

Спутный след от ракет ещё был виден в воздухе. Так что примерное местоположение расчёта можно было определить.

— Наблюдаю. Готов «гвоздями» отработать, — ответил Вася.

— Работаю первым. Цель вижу. После работы выход влево, — ответил я.

На лобовом стекле прицельная марка уже на цели. Кеша отсчитывает дальность. Пальцы аккуратно лежат на гашетке.

— Пуск! Влево ушёл, — произнёс я, пустив две серии по две С-8.

Через несколько секунд отработал и Занин.

— Наблюдаю взрыв. Большой! — сказал кто-то из сирийцев в эфир.

В зеркале заднего вида я увидел взрыв на земле. А обломки сирийского Ми-24 продолжали гореть на земле.

Аэродром уже был в огне и дыму, но противник продолжал сопротивляться. В лесополосе то и дело возникали установки «Чапарэль». С крыш зданий периодически были обстрелы из ПЗРК или крупнокалиберных пулемётов.

Прохожу над ангаром и вижу, как к нему бегут бойцы. Начинают отстреливаться, пытаясь нанести нам хоть какой-то урон.

— 3-й, ангар рядом со стоянкой. Видел пехоту там, — произнёс я.

— Понял, — ответил мне Занин.

Только мы пролетели над ангаром, как Ваня выпустил по нему несколько НАРов. Тут же в здании начался пожар, а из ворот начали выползать люди.

— С вышки стреляют! С вышки стреляют! — вышел кто-то в эфир.

Командно-диспетчерский пункт сейчас слева от меня. Я дал правую педаль и начал двигаться боком. Вертолёт быстро развернуло. Да так, что у меня чуть шея не хрустнула.

— А мы их вот так! — отвечаю Иннокентию по внутренней связи.

Нажимаю гашетку, и пушка вновь начинает разбивать укрепление.

— Командир, близко! — крикнул по внутренней связи Кеша, переживая, что мы рядом с КДП и можем сейчас в него войти.

Тот самый полёт боком, на который способен Ми-28. Сейчас, когда нужен был резкий разворот, этот манёвр пригодился. Мы просто прошли недалеко от вышки и расстреляли её верхний этаж.

— А так можно было? — усомнился в манёвре Кеша.

— Этот вертолёт и не такое может, — объяснил я, выравниваясь по курсу.

Я бросил взгляд на часы. Оставалось пару минут до появления группы десантирования.

— 2-й, вижу цель. «Коробочка» на подъездной дороге, — сказал я в эфир, выходя на боевой курс.

Начали заход на цель с Заниным.

— Аппаратура в работе. Цель… вижу. Марка на цели! — произнёс Кеша.

— Пуск!

Ракета сорвалась с пилона. Воспринималось всё так же медленно, как и с эффектом Матрицы. Видно каждый виток ракеты. Как она встаёт на нужный курс, как отбрасывает дымный след и как огненным шаром впивается в башню танка.

Из дымного облака взрыва летят обломки брони и изувеченный станковый пулемёт.

Со стороны города Цфат уже потянулись колонны техники, которые готовились оборонять аэродром. Но их уже разбирала пара Ми-24.

Всего шесть минут длится наш бой с местными войсками. То и дело приходится уходить от вновь появившихся расчётов крупнокалиберных пулемётов или пусков ракет ПЗРК.

— Командир, у нас остаток для возврата предельный.

— Значит сядем в пустыне. Чем больше уничтожим ПВО, тем меньше десанта погибнет, — объяснил я.

— Понял, работаем, — решительно заявил Кеша.

В эфире начал кто-то пробиваться, называя мой позывной. Но я продолжал выполнять проход за проходом над полосой. Огневые точки возникали по всему периметру аэродрома, но уже минуту, как не было пусков ПЗРК.

— 101-й, 901-му.

— 101-й, на связи.

И это был позывной командира вертолёта не из моей группы. Развернувшись над полосой, я увидел приближающуюся армаду.

— 101-й, 901-му, на связь, — услышал я повторно запрос в эфире на ломанном русском языке.