Чтение онлайн

Владимир Карлович Шлиппе был в курсе того, что Александру Волкову император «из личной симпатии» присвоил весьма высокий чин и назначил его, кроме всего прочего, и «управляющим совместным с Андреем Розановым товариществом». Как знал и о том, что этот молодой человек чуть ли не каждый месяц с императором встречается. Однако просьбы его (порой довольно странные) он с удовольствием исполнял вовсе не поэтому: губернатор уже совершенно убедился, что все его начинания оказываются на пользу губернии. Вон, осенью запросил разрешения на постройку нового завода в Венёве — и завод уже работает, а в захолустном уездном городишке уж и ремесленное училище заработало, и реальное, гимназия мужская строиться начала. И уездная больница, при которой — как и в самой Туле (да и во всех прочих городах, где компания Розанова предприятия свои организовывала) была устроена станция «Скорой помощи», в которую были переданы два автомобиля. Сейчас уже новый завод строиться стал, так что разрешение на постройку в Венёв трамвайного пути от Тулы он выдал сразу, как только господин Волков о том запросил. Тем более, что таким манером и в самой Туле трамвай появится.

Правда, губернатор так и не понял, почему завод по постройке как раз трамваев Волков решил строить в городе, где единственным рельсом был обрезок возле пожарной каланчи, по которому стучали, о пожаре народ извещая. Но этот молодой человек все свои начинания тщательно продумывает, значит и на такое его решение были некие веские причины. А какие именно — это не его, губернатора, забота: деньги-то на все тратит компания Розанова, и там уж сами с этим разберутся как-нибудь…

На самом деле Саша в металлургии заботился лишь поскольку, поскольку ему для прочих заводов металл требовался — просто стали ему требовалось ну очень уж много. А в основном он другими делами занимался, и на первом месте у него была все же электроэнергетика. Но электричество полезно, когда есть потребители этого электричества, так что в число его забот и производство электроприборов входило, и с этим его инженеры и рабочие (а так же работницы) тоже неплохо справлялись. В Москве заработал турбогенератор мощностью в тысячу двести киловатт, и вся Якиманка осветилась электрическими лампочками. Причем Саше удалось и на этом прилично так сэкономить: Сергей Александрович организовал «казенную» контору, которая занялась прокладкой кабельных сетей. Не потому, что не захотел эту работенку на «частника» спихнуть, а потому, что в городе-то действительно разных сетей в земле было закопано слишком уж много, и некоторые — как он сообразил сам (после ряде бесед с Андреем Розановым, которого научил с властями разговаривать Саша) имеют «стратегическое значение». То есть он вообще запретил проводить в городе земляные работы кому бы то ни было, кроме совершенно казенного «Управления по подземным коммуникациям», но, в принципе, это городской казне ущерба и вовсе не нанесло, так как эти «коммуникации» как раз горожане и оплачивали. С удовольствием оплачивали, ведь за прокладку кабелю к домам платить приходилось один раз, а далее лишь мелкую копеечку отдавать нужно было за проведение «плановых ремонтов» — и суммы тут получались довольно невелики. Для каждого горожанина невелики, а для городского бюджета доходы были уже очень даже заметными.

А с дефицитом кабеля проблему решил завод под скромным названием «Москабель», который тоже Андрей Розанов выстроил на окраине города. И кабель на заводе (а так же просто электрические провода) выпускались уже самые разные: и такие, которые можно было без особой опаски под землю упрятывать, и те, что только внутри домов использовать следовало. Разработкой этих кабелей занялся и сам Андрей, в плане только изоляции для них — хотя у него даже и выбора особого не было. То есть он мог, конечно, использовать, как и иные изготовители подобной продукции, в качестве изоляции пропитанную олифой бумагу, но он предпочел все же внимательно выслушать своего старого друга и разработал (путем довольно долгих опытов) изоляционный материал куда как более современный и более надежный. То есть в качестве изоляции использовалась та же бумага, но пропитывалась она уже не маслом, а фенолформальдегидной смолой. Провода для домашнего употребления с такой изоляцией в два слоя еще дополнительно помещались в обмотку из хлопковых нитей (на этот раз пропитываемых обычной льняной олифой), а для кабелей бумажную изоляцию делали уже трехслойную (третий слой делался уже тканевый, но тоже с такой же пропиткой) и готовые кабели помещали в свинцовую трубу. Правда, когда Андрей увидел, как это делается, он удивился безмерно: оказывается, трубу эту выдавливали из застывшего уже металла вокруг кабельной «начинки». Но результат всем нравился (кроме, разве что, цены получившегося продукта — но иностранные кабели всяко были сильно дороже), а кабеля с дополнительной «броневой» обмоткой из стальной ленты и иностранцы никакие вроде не делали. А те кабели, которые выделывались на «Москабеле», спокойно работали на напряжении в двадцать киловольт — и со станции потребителям электричество с этим напряжением и отпускалась, что давало приличную экономию меди, и все были довольны. А на станции уже готовились поставить еще два таких же мощных генератора…

Но электричество не только в Москве производилось: в Сызрани заработала ГЭС мощностью в два с половиной мегаватта, в Коломне «мегаваттная» электростанция тоже в сентябре стала обеспечивать народ «электросветом». И в Туле, что было совершенно естественно, тоже теперь электричества было «просто завались», а в Липецке электростанция достигла уже мощности в четыре с половиной мегаватта. Правда там это электричество не столько на освещение шло, сколько на электромоторы, обслуживающие доменные печи и насосы конвертеров — но и Саша, и Андрей считали, что это даже к лучшему: специалисты начали понимать, как электричество в промышленности с выгодой использовать и сам уже многое в этой области придумывать стали.

И, конечно, начал развиваться «электрический городской транспорт». В разговоре в Андреем Сергей Александрович немного расспросил «студента» про бегающий в поместье трамвай, а когда он узнал, что теперь трамвай и между Богородицкои и Епифалью побежал, сам приехал посмотреть на это чудо. То есть на самом-то деле он приехал, чтобы посмеяться над «незадачливыми изобретателями того, что уже в Европе давно известно», но увидел действительно «чудо» — и Андрей буквально вынужден был подписать контракт на трамваизацию Москвы. Именно вынужден: трамваев у друзей было ровно три, и один (самый первый) возил из Богородицка в имение Саши немногочисленных рабочих, второй — перемещал пассажиров между двумя городами, а третий — он вообще был «грузовым» — то есть небольшим электрическим локомотивом, таскающим платформы с грузами между заводами. А вот для такого города, как Москва, трамваев требовалось уже несколько десятков, причем лишь «на первое время» — и друзья задумались о постройке отдельного трамвайного завода. И для завода в качестве «резиденции» выбрали Венёв: ни в Туле, ни в Богородицке они просто для такого производства места не нашли.

То есть просто «место» найти было несложно, однако к «месту» должны прилагаться и жилье для рабочих и служащих, а так же очень непростая «инфраструктура» — и вот инфраструктуру на прежних местах выстроить было не очень просто и очень дорого. А в Венёве, куда осенью перенесли тракторное производство, теперь та «инфраструктура» даже с небольшим запасом имелась. Правда, был у города небольшой (и уже в чем-то «традиционный») недостаток: отсутствие транспортных коммуникаций — но тут уже Саша решил, что проблему нужно решать «современными способами» — и начал строить туда новую трамвайную линию из Тулы.

И строить он ее решил «с дальним прицелом»: возле Михайлова (это уже в Рязанской губернии) компания приобрела очень немаленькие земли и там заработали четыре цементных шахтных печи. Но цемент оттуда в Тулу или в Богородицк приходилось возить вообще через Москву, а если чуть позже просто проложить еще полсотни километров «трамвайного пути» до Михайлова, то цемент стало бы возить гораздо проще. Но это в любом случае было делом будущего, тут и на первые полста верст рельсов с трудом хватало…

Однако и это было не главным Сашиным делом. Самым трудным за прошедшее лето для него стало «не поддаться» на уговоры Андрея идти учиться в университет или, что товарищ считал делом более Александру подходящим, в ИМТУ. И уговаривать приятеля Андрей стал после того, как Саша подсунул ему очень старый французский журнал (вообще середины тридцатых годов) с описанием некоего химиката и попросил заняться разработкой технологий его массового производства.

— И зачем эту гадость ты хочешь выделывать?

— Ну, судя по тому, что тут написано, продукция твоего московского заводика может подешеветь раза в два минимум. А если ты заодно придумаешь, как эту дрянь сделать помягче, то нам такое производство принесет несчетные миллионы.

— Ты так думаешь?

— Я так знаю.

— Ты вообще все знаешь, только не знаешь, как все это сделать. Я считаю, что тебе надо идти учиться, к нам, в университет, или, раз уж ты машины всякие больше выдумываешь, в ИМТУ. И тогда ты будешь знать не только что, но и как.

— Не согласен: я действительно знаю что, а вот как — это очень много людей знают. Знают и делают — но лишь потому, что я им говорю, что именно делать надо, а сами они почему-то догадаться о том, что делать, не могут. А не могут они только потому, что уже выучили, как делать — и сами могут думать только в пределах своих знаний, а я, неуч, могу что угодно придумывать: я же не знаю, что чего-то сделать нельзя.

— Но другие-то делают, значит, сделать это можно.

— Тут процесс идет в другую сторону: я придумываю, затем ищу тех, кто теоретически это сделать может, те уже ищут других, у кого есть недостающие первым знания — и в результате мы и имеем то, о чем все думали, что это сделать нельзя. Все-то знают всё, но каждый по-отдельности знает довольно мало — зато этот каждый уже знает, что что-то сделать нельзя и в эту сторону не думает. А я — ничего не знаю и думаю сразу во все стороны! Так что нет, не пойду я никуда учиться, да и делами все же управлять кому-то нужно. Меня же император управляющим в товариществе вашем поставил…

— А ты — тоже друг, называется: я о товариществе этом только весной и узнал, причем от студентов как раз ИМТУ, когда они на работу проситься стали. А у тебя, гляжу, сил и на нашу компанию хватает, и на царское товарищество — и ты все равно бегаешь свеж и весел, так что и на учебу у тебя точно сил хватит. Ну, попробуй хотя бы!

И подобные разговоры случались межу ними буквально через день, однако Саша как раз на учебу времени тратить пока не собирался. Валерий Кимович совсем иные планы выстроил: он все же и историю собственного государства изучал довольно детально, так что очень неплохо представлял причины его предстоящего развала. А так как «причины» эти еще не наступили, их можно было — при должном усердии — просто заранее устранить. Вот только усердия требовалось очень много, да и одного его было в любом случае недостаточно, нужна была еще и соответствующая «технологическая база».