Чтение онлайн

Здесь прямо признано, что при займе зерном можно предъявить иск о взыскании процентов по простому соглашению, только иск не назван.

2. «Oleo quidem vel quibuscunque fructibus mutuo datis, incerti pretii ratio, additamentum usurarum ejusdem matiriae suasit admitti» [205] .

Этот фрагмент во все времена был предметом больших сомнений и недоразумений. Во-первых, в нем не сказано, о каких процентах идет речь. При этом можно было бы подумать о пене за просрочку или процессуальных процентах, что, однако, следует отвергнуть, так как они могут встречаться только при наличных деньгах, как это будет показано ниже. Равным образом нельзя подумать о стипулированных процентах, поскольку возможность потребовать их в судебном порядке и без того не вызывает сомнений, что не подходит к высказыванию во фрагменте. Таким образом, остается предположить только один случай, когда проценты обещали простым соглашением, стало быть, точно такой же случай, как и в предшествующем фрагменте, однако здесь с важным дополнением, что возможность требования подобных процентов в судебном порядке основывается не на строгой норме права, а на новом разрешении из справедливости («suasit admitti»). Отдельного объяснения требуют слова «incerti pretio ratio». Они прямо выражают высказанную выше противоположность подобного займа денежному займу. Тогда как в случае денежного займа certi condictio делала невозможным любое распространение судебного решения на проценты, здесь иск содержал incerta Condemnatio (quanti ea res est), неопределенный характер которой давал судье процессуальную свободу и позволял включить в судебное решение проценты, в то время как материальную допустимость процентов и без того следовало признавать по вышеназванным причинам [206] .

Из двух возможных причин возникновения требования выплаты процентов (§ 268) до сих пор рассматривалась первая (договор); осталось рассмотреть еще вторую.

II. Общая норма права как причина возникновения требования выплаты процентов.

Эта норма права основывается на следующем рассуждении, обоснованном опытом. При развитом обороте использование наличных денег с получением процентов является привычным и распространенным до такой степени, что, без сомнений, в качестве общего правила можно допустить, что любую большую или небольшую сумму денег можно использовать с получением процентов в любой момент времени. Правильность этого допущения становится особенно очевидной, если подумать при этом о существовании публичных банков или сберегательных касс или же об отношении текущего счета, в которое кто-либо вступает с банкиром, при котором любая внесенная или снятая сумма рассчитывается с начислением процентов со дня платежа. Но при этом нельзя представлять себе, будто только заем был единственной формой использования денег с получением процентов. Было бы также неправильно, если бы мы допускали высказанное предположение только для нашего сильно развитого денежного оборота, а для римских условий отрицали. Как раз римские юристы решительно исходят из высказанной здесь предпосылки, как будет показано ниже. У них даже институт аргентариев служил для содействия процентным сделкам [207] .

Высказанное здесь мнение приводит к следующей трактовке правоотношений. Когда какой-либо вещью некоторое время пользуется тот, кому это не положено, стало быть, этого несправедливо лишен другой и вместе с тем имеется правовое основание требовать возмещения за эту несправедливость, то в каждом отдельном случае все сводится в доказательству величины интереса этой перенесенной несправедливости, но об этом вовсе невозможно сформулировать радикальное правило.

У того, кто требует подобного возмещения, в этом случае наступает большое облегчение, когда предмет пользования, которого его несправедливо лишают, заключается в наличных деньгах. Благодаря этому становится ненужным отдельное доказательство суммы понесенного ущерба, так что истец может требовать за недостающие деньги выплаты процентов, принятых в данной местности. В отдельных случаях, правда, можно требовать большего возмещения, но для этого в каждом случае требуется специальное законодательное предписание или же особое доказательство. Зато для обычных для данной местности процентов не требуется особое доказательство, поскольку оно делается ненужным благодаря высказанному выше коренному эмпирическому положению.

Это крайне важное практическое правило применяется, в частности, в пене за просрочку, поскольку в качестве возмещения за просрочку в случае денежного долга можно требовать принятые в данной местности проценты без доказательства понесенного ущерба [208] . Но когда указанный случай считают совершенно особым классом процентов и строго отличают от него другие классы с различными названиями, что обычно происходит, то это совершенно неправильно [209] . Напротив, в пене за просрочку выражается самый частый случай применения, в то время как совершенно такой же принцип применяется во многих правоотношениях и без просрочки. Так, в частности, каждый, кто управляет чужими делами и несет при этом расходы за счет собственного имущества, может требовать принятые в данной местности проценты с израсходованных денег, даже если противную сторону нельзя обвинить в просрочке [210] .

Кроме того, неправильно, когда некоторые считают пеню за просрочку особой привилегией тех договоров и исков, которые имеют особое название «bonae fidei actiones». Напротив, они основываются на радикальном правиле для вообще всех обязательств, применение которого невозможно только в случае кондикций (строгих исков) вследствие особого характера этих исков. Поэтому пеня за просрочку, несомненно, издавна имела силу и в случае тех свободных исков, которые не назывались «bonae fidei actiones», стало быть, в частности, в случае преторских исков и extraordinariae actiones [211] .

Следует, пожалуй, отметить, что высказанное здесь мнение с его важными последствиями применяется не вообще к «количествам», а исключительно к денежным долгам; именно в этом заключается очень важное различие между договорными процентами, которые могут применяться к «количествам» любого вида, и процентами, выведенными из общей нормы права, которые встречаются только в денежных долгах [212] .

Причину этого важного различия следует усматривать в том, что использование денег с получением процентов возможно в любое время, тогда как процентная сделка с зерном и прочими «количествами» обычно встречается лишь в редких случаях и при случайных обстоятельствах. Поэтому если другому несправедливо отказывают использовать зерно, то пострадавшему отнюдь нельзя отказывать в возмещении несправедливости, которой он подвергся. Однако он должен будет доказать величину интереса и не должен, как в случае денежного долга, пользоваться преимуществом замены этого доказательства презумпцией того, что он мог бы временно одолжить это зерно под проценты. Ибо как раз для такой презумпции, которая хорошо обоснована в случае денежного долга, нет никаких оснований в случае с зерном и прочими «количествами» [213] .

Все до сих пор проведенное исследование права на получение процентов (§ 268, 269) должно было послужить основой для той его части, которая является единственной относящейся к сфере нашей задачи, а именно к процессуальным процентам, удовлетворительно понять которые можно только исходя из указанной полной взаимосвязи.

Осужденный ответчик должен возместить плоды предмета спора, которых лишился истец вследствие длительности правового спора (§ 265). Итак, если предмет спора заключается в денежной сумме, то возникает практически очень важный вопрос о том, следует ли считать проценты с этих денег такими подлежащими возмещению плодами, т. е. следует ли вообще утверждать право истца на процессуальные проценты. Это в высшей степени спорный вопрос, который обсуждается и по сей день.

Прежде чем будет сделана попытка ответить на этот вопрос, необходимо установить отношение пени за просрочку к процессуальным процентам на тот случай, если их действительно нужно будет допустить (т. е. гипотетически). Ведь когда право на выплату пени за просрочку возникает до начала правового спора, они продолжают существовать в течение всего спора, и наряду с ними не может быть и речи о процессуальных процентах, поскольку они поглощаются ранее возникшей пеней за просрочку. Поэтому вопрос о процессуальных процентах может возникать только в таких случаях, в которых либо отсутствует просрочка по взыскиваемому денежному долгу (как условие пени за просрочку), либо при имеющейся просрочке все же нельзя потребовать пеню за просрочку.

Последний случай решительно наступал в строгих исках римского права. Поскольку в них пеню за просрочку не могли требовать и при имеющейся просрочке (§ 269), то имелась возможность возникновения процессуальных процентов. Первый случай (отсутствие самой просрочки) может иметь разные основания: он может быть обоснован тем, что само по себе требование сомнительно или неопределенно по своему объему (неликвидно) [214] ; кроме того, тем, что должнику вообще не поступало предупреждение или что его нельзя доказать для определенного момента времени; часто и промежуток времени между предупреждением и началом спора является слишком незначительным для того, чтобы пытаться доказать предупреждение ради обоснования пени за просрочку, возникшей ранее. Во всех этих случаях имеется достаточно возможностей для требования процессуальных процентов, да и опыт также показывает, что о них говорится даже чаще, чем о пене за просрочку.

Главным же вопросом является вопрос о том, можно ли вообще требовать процессуальные проценты. Я не сомневаюсь в утвердительном ответе на этот вопрос, даже в отношении древнего римского права безотносительно к различию строгих и свободных исков. В последующем далее исследовании сначала нужно будет установить принцип, а затем применить его к самым важным отдельным искам.

I. Принцип процессуальных процентов

В целом это признается в уже приводившемся выше фрагменте, в котором прямо сказано, что процентам присущ юридический характер плодов [215] . Здесь необходимо привести полный текст и объяснить его:

То, что этот важный фрагмент следует отнести именно к рассматриваемому здесь вопросу об обязанностях ответчика в процессе, становится несомненным благодаря его заголовку, который связывает его с очень подробным фрагментом Ульпиана, согласно которому ответчик обязан выдать плоды и проценты в случае иска о наследстве [216] . То, что во втором предложении приведенного фрагмента упоминают b. f. actiones, могло бы послужить поводом для предположения, что для строгих исков, согласно arg. a. contrario, следовало бы утверждать обратное. Однако для этого нет оснований, напротив, в этом упоминании содержится, кажется, просто мимолетное указание на пеню за просрочку, действительную только в случае b. f. actiones и отличающуюся от процессуальных процентов. Наоборот, содержащиеся в последнем предложении слова «ceterae obventiones» можно было бы попытаться отнести к str. j. actiones, для которых тогда наш фрагмент доказывал бы применимость процессуальных процентов. Однако и это объяснение следует отвергнуть: «obventio» означает доход из вещи, стало быть, «ceterae obventiones» – это иные виды использования, которые, так же как и проценты, следует отнести к общему понятию «fructus».