Чтение онлайн

Цзинь ? (jin) – мера веса, равная 500 г.

Хоть её слова не несли в себе скрытого смысла – в оригинале ????,???? (shuozhe wuxin, tingzhe youyi) – в пер. с кит. «спроста сказано, да не спроста услышано; сказано без задней мысли, а услышано с умыслом».

Ничего-то от тебя не скроешь, ты та ещё заноза в заднице – на самом деле Шэнь Цинцю называет ученика «глистом в животе» ?????? (duzi li de huichong), образно выражение означает «знать кого-то настолько хорошо, чтобы читать его мысли».

Белоглазый волк ??? (bai yan lang) – в букв. пер. с кит. «выкатить глаза по-волчьи», метафора для неблагодарного, злобного и коварного человека.

Глава 21

Вместе навеки

С быстротой молнии[156] Шэнь Цинцю сорвал горсть листьев с вьющейся лозы и бросился за устремившимися в пещеру товарищами.

– Вот мы и встретились вновь, глава пика Шэнь, – поприветствовал его знакомый голос.

Синьмо торчал в скальной трещине в дальнем конце пещеры, и из его острия непрестанно изливались волны тёмной энергии и клубы фиолетового дыма. Тяньлан-цзюнь восседал на глыбе серо-голубого камня, неподалёку от него замер Шан Цинхуа.

Падающий в пещеру приглушённый свет достаточно ясно обрисовывал верхнюю часть тела Тяньлан-цзюня. От увиденного некоторые из спутников Шэнь Цинцю судорожно втянули холодный воздух.

Теперь-то Шэнь Цинцю понял, отчего так страшно заорал Шан Цинхуа.

Хоть улыбка Тяньлан-цзюня не утратила благородной сдержанности, вся правая половина его лица обратилась в тёмную массу полуразложившейся плоти, придавая его благосклонной усмешке невыразимо жуткий оттенок. Левый рукав был пустым – видимо, приставить то и дело отваливающуюся руку больше не было возможности.

Эта жалкая картина, подобная лампе, в которой иссякло масло[157], порядком расходилась с тем, что ожидал увидеть Шэнь Цинцю, направляясь на битву с финальным боссом.

При этой мысли он не удержался от того, чтобы украдкой бросить взгляд на лицо ученика, однако ему предстала лишь маска неколебимого равнодушия, надёжно скрывающая любые эмоции.

– По правде говоря, я ожидал, что вас будет куда больше, – заметил Тяньлан-цзюнь, задумчиво склонив голову. – Как некогда на горе Байлу – сотни мастеров против меня одного.

– Ты только посмотри на себя, – фыркнул Уван. – На что ты похож – ни на человека, ни на демона, все твои приспешники разбежались. Разве нам требуется больше народу, чтобы разобраться с тобой?

– Да, моих приспешников тут и правда нет, – признал Тяньлан-цзюнь. – Зато есть мой племянник.

Эти слова ещё не успели сорваться с его губ, когда в сумраке пещеры мелькнула зелёная тень – и вот перед ними предстал Чжучжи-лан, безмолвно заслонив собою Тяньлан-цзюня.

При виде него Шэнь Цинцю вынужден был признать, что и его состояние оставляло желать лучшего[158]. Ну с Тяньлан-цзюнем хотя бы всё ясно: поскольку «гриб бессмертия» не переносит демонической энергии, после столь интенсивного её использования не стоило дивиться тому, что тело сплошь в дырах. А вот отчего глаза Чжучжи-лана налились желтизной и чешуя вновь расползлась по всем открытым частям тела – по шее, щекам, лбу и рукам, – этого Шэнь Цинцю не мог взять в толк. Теперь этот некогда красивый молодой человек был пугающе близок к той твари, что встретилась им в пещере гриба солнечной и лунной росы; от этого зрелища леденела кровь в жилах.

– Бессмертный Мастер Шэнь, – глухо поприветствовал он Шэнь Цинцю.

– Да, это я, – озадаченно отозвался тот. – А с тобой-то что приключилось?

– Шиди, – невозмутимо поинтересовался Юэ Цинъюань, – тебя и с ним что-то связывает?

«Истоки наших отношений и впрямь глубоки, – подумал про себя Шэнь Цинцю. – Собственно говоря, все события, которые привели нас сюда, произошли при его непосредственном участии». Он как раз собирался ответить, когда Тяньлан-цзюнь слегка приподнял подбородок и прищурился на Юэ Цинъюаня:

– А ведь я вас знаю. – Порывшись в памяти, он с уверенностью добавил: – Помнится, тот старик из дворца Хуаньхуа подбивал вас напасть на меня исподтишка, но вы не стали плясать под его дудку. А теперь, как я слышал, вы заняли пост главы хребта Цанцюн? Неплохо.

– У вашей милости воистину превосходная память.

Тяньлан-цзюнь улыбнулся ему, а затем вздохнул.

– Если бы вы провели столько времени, сколько я, раздавленным в кромешной тьме, десятилетиями не видя солнечного света[159], когда только и остаётся, что раз за разом воскрешать воспоминания о давно минувших днях, то и ваша память была бы не хуже моей.

На сей раз никто не дал ему ответа. Юэ Цинъюань лишь крепче стиснул рукоять Сюаньсу и замахнулся мечом в ножнах.

Тяньлан-цзюнь как раз уклонялся от удара, когда по пещере внезапно прокатилась волна грохота, стена позади демона обрушилась, являя взору небо, рокот падающих камней и осыпающегося щебня замер далеко внизу. Через провал ворвался ледяной вихрь, в воздухе заплясали снежинки. С поверхности заледеневшей реки в сотнях чжанов внизу ветер донёс приглушённый шум битвы – звон мечей и вопли монстров: выходит, первая волна демонов с южных рубежей уже прорвалась сквозь барьер.

– Дайте-ка угадаю, – как ни в чём не бывало предположил Тяньлан-цзюнь. – На передовой опять глава пика Байчжань?

Добрый десяток совершенствующихся мигом рассеялся по пещере, чтобы атаковать с разных направлений. Уван с необычайной живостью замахнулся посохом и очертя голову бросился в бой первым. Чжучжи-лан отступал перед мощью Сюаньсу, однако при этом, не щадя сил, оттягивал на себя бoльшую часть нападающих. Тяньлан-цзюнь, в свою очередь, восседал на своём каменном троне с прежней невозмутимостью.

– Помнится, в прошлый раз вы тоже тянули до последнего, прежде чем вытащить меч из ножен, – беззаботно заметил он. – И сегодня повторится то же?

Юэ Цинъюань не ответил, собираясь ударить ладонью в грудь Чжучжи-лана, но другой глава школы опередил его. Племянник Тяньлан-цзюня даже не попытался уклониться или отступить, принимая на себя всю силу удара, однако в итоге вопль ужаса издал не он, а самонадеянный глава школы.

Зрачки Шэнь Цинцю моментально сузились.

– Не трогайте его! – выкрикнул он. – Всё его тело покрыто ядом!