Чтение онлайн

Ошарашенный этой нечеловеческой ловкостью, я встретил его клинками. Первый удар я принял по касательной, едва успев подставить лезвие под его взметнувшуюся ногу. Я отшатнулся, пропуская удар мимо, и почувствовал, как воздух режет щёку.

Второй мой клинок врезался ему в предплечье, и моё лезвие скользнуло по его коже, не оставив даже царапины. Я вкладывал в удар всю доступную энергию, но его кожа была твёрже моего оружия.

Он перехватил мою руку за запястье и сжал. Я почувствовал, как кости — или то, что их заменяло в моём мифриловом теле, — трещат под его хваткой. Противный, мокрый хруст, от которого темнеет в глазах.

— Слаб, — повторил он, глядя мне прямо в глаза, и в них виднелась только скука. — Ты слаб. Зачем ты живёшь?

Он отпустил мою руку — не потому что я вырвался, а потому что сам решил отпустить, — и тут же вдогонку ударил открытой ладонью в солнечное сплетение. Я вновь отлетел назад, ломая спиной ещё три дерева, и на этот раз даже не попытался встать сразу.

Лежал на земле, чувствуя, как тело собирает себя заново — позвонки встают на место, трещины в каркасе Аксиоса зарастают, — и думал.

Противник просто играет со мной. Разница между нами была огромной. Если сравнивать прямо — эта разница была бы равна той, если бы муравей и человек сразились в клетке насмерть. И я в этом случае муравей, увы. Мы в разных весовых категориях, и если я продолжу в том же духе, то просто умру, не нанеся ему никакого урона. Какой смысл опасаться количества очков здоровья, если я даже поцарапать его не могу?

— Ты думаешь, — сказал Первый, медленно подходя ко мне, — что, если отдохнёшь немного, то придумаешь, как меня победить. Я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — ответил я, вставая.

— Тогда я дам тебе время подумать, — он остановился в десяти шагах от меня, заложил руки за спину. — Это развлекает меня даже больше, чем рабы. Те хотя бы кричат и просят пощады. А ты продолжаешь нападение. Давай, покажи, что можешь. Удиви меня.

Он сел на землю, скрестив ноги — прямо на листву, на корни, — и уставился на меня ожидающе. Давал мне шанс, которого я не заслуживал, и делал это с такой уверенностью в своём превосходстве, что это было оскорбительнее любой атаки.

Я думал.

Что я знаю о Первых? Они состоят из Источников Зла — смеси плоти монстров и системной энергии. Они уязвимы к чистой энергии Системы — поэтому не лезут в платиновые миры, где их тела распадаются. У них есть слабые места — те, которые были слабыми местами монстров, которых они использовали для сборки.

Но этот — древний. Он собирал себя тысячи лет. Возможно, десятки тысяч. Даже если не смотреть на разницу в чистой силе, то как воин он идеален. Он прожил больше меня во много раз. Если с «молодыми», ювенасами, разница в нашу пользу, с адултасами мы в какой-то степени равны, то с «сенексом» у меня нет никаких шансов в честном бою. Никаких.

Я не знаю, как именно равнять их очень длинные жизни к нашим, сколько событий и как медленно они их переживают, но даже если растянуть всё это на тысячи лет, то рано или поздно научишься сражаться просто со скуки.

И будешь настолько хорош в этом деле, что сможешь голыми руками отбивать удары из концентрированной ауры и видеть противника на три хода вперёд, получается. Всё же мы были похожи на Первых если не по составляющим, то по форме уж точно.

В моём противнике попросту нет слабых мест. Каждое из них он закрыл ещё тогда, когда мои предки только прибыли на Землю. Или ещё на миллион лет раньше — кто ж его знает…

Я сжал и разжал пальцы. Правая рука, которую он сломал, уже почти пришла в норму. Восстановление у мифрила работает быстро, практически мгновенно.

И тут я задумался, смотря на свою руку.

Он дерётся голыми руками, безоружный боец. Его руки и тело и так лучше любого меча.

Что, если мне сделать так же? Подстроиться под противника.

Я владею АРБ. Армейский рукопашный бой — это чуть ли не научный метод уничтожения противника. Показательного в нём ровным счётом ничего нет. Это жёсткая система, созданная лишь для одного: убивать противника максимально эффективно, используя при этом любые доступные средства. Меня учили ломать суставы, бить в уязвимые места, использовать вес и инерцию противника против него же самого.

Конечно, это не навыки Системы. Но навыки Системы сейчас бесполезны.

Может быть, есть нечто, что древняя тварь не учла? Посмотрим, сможет ли создание, пережившее тысячелетия, победить того, кто владеет обычным армейским рукопашным боем.

— Ты что-то придумал? — лениво спросил ка-Эрн, даже не поднимаясь с земли.

Вместо ответа я атаковал без оружия.

Я сократил дистанцию Перемещением, одновременно занося ногу для удара сверху вниз. И попытался впечатать ботинок ему прямиком в голову.

Он увернулся — конечно, увернулся, плавно отклонив голову назад, — но я не остановился. Я продолжил движение, заваливаясь, поднырнул под его блок и захватил его правую руку в рычаг. Локоть, плечо, ключица — тройной замок, который должен был вырвать конечность «с мясом», если надавить как следует.

Он дёрнулся — и я почувствовал, как его суставы трещат под моим давлением.

— Это… — начал он.

Я не дал ему договорить. Рывок — и его рука вывернулась под немыслимым углом. Торжествуя, я услышал, как что-то внутри щёлкнуло, и у него наконец-то отнялись очки здоровья. Сотня миллионов за раз…

Затем я вспомнил, что он всё же Первый, и отскочил от врага. Его рубашку распороли паучьи отростки, едва не пронзившие меня насквозь.

Он отшатнулся, впервые отступая. Глаза его сузились, и я видел, как ка-Эрн оценивает меня вновь. Затем отростки за его спиной… умерли. Сгнили прямо у меня на глазах и высохли, отвалились. Первый встал в какую-то странную стойку: ноги на ширине плеч, кулаки прижаты к поясу.

Я расценил это как призыв к бою. Что ж… Я приблизился к нему Перемещением вновь.

Обмен ударами: я метил костяшками пальцев по голове, целя в череп, и при этом ка-Эрн нанёс несколько мощных ударов мне в грудь, но в последний я резко вывернулся и утянул за собой его руку. Бросок через бедро с подсечкой — чистая техника, без грамма ауры. Он рухнул на землю, и я завалился следом, пытаясь зафиксировать его голову в удушающем. АРБ учит: не важно, насколько силён противник, если он не может двигаться, — он всё ещё опасен.

Я даже не успел выполнить захват. Он просто вывернулся. Как-то неестественно, ломая собственную анатомию, но вывернулся. И ударил меня в висок.