Чтение онлайн

Я выложил на прилавок связку серебрянки, два пучка каменного бархата и завёрнутый в тряпку корень железной лозы — редкий для зимнего сбора. Серебрянка была свежей, срезанной утром, бархат просушен по всем правилам, корень лозы оставался плотным и тяжёлым, без трещин и гнили.

Сорт подошёл, ощупал стебли, понюхал срезы, покрутил корень в пальцах, проверяя, и поджал губы.

— Серебрянка пойдёт по обычной цене. Бархат, полтора серебряных за пучок. За лозу, — он помедлил, повертел корень ещё раз и вздохнул, — четыре серебряных.

— Пять.

— Четыре с половиной, и я добавлю склянку консервирующего раствора из прошлой партии.

— Пять серебряных, Сорт. Ты сам говорил, что зимняя лоза идёт по двойной цене, потому что копать мёрзлую землю для сбора корня никто в здравом уме не полезет. Я полез. Цена соответствует периоду дефицита, разве нет?

Алхимик крякнул, поскрёб ногтем подбородок и полез за кошельком. Монеты легли на прилавок стопкой, и Сорт пододвинул их ко мне с видом человека, у которого отняли любимую игрушку. Я убрал серебро в поясной мешок и подождал, пока алхимик запишет сделку в толстую книгу, лежавшую под прилавком.

Дверь за моей спиной открылась, колокольчик звякнул второй раз, и вместе с морозным воздухом в лавку вошёл человек, и память прежнего Вика выбросила образ, по затылку тут же прошла волна холода. Тяжёлые шаги с размеренным ритмом, запах дублёной кожи и оружейного масла, и само присутствие за спиной, плотное и крупное, заполнившее дверной проём.

Я повернул голову, Дарен остановился на пороге, окидывая лавку взглядом, который прошёлся по полкам и прилавку, задержался на Сорте и на мне, и вернулся к двери за его спиной, проверяя, пуста ли улица. Высокий мужчина в тёмном дорожном плаще без гербов, с дорожной сумкой на плече и мечом под полой. Лицо я запомнил при прошлой встрече, но и по памяти прежнего Вика, по тем обрывкам, которые всплывали из чужого прошлого в моменты опасности, и сейчас рубец, рассекавший левую щёку от виска к подбородку, подтвердил то, что я знал.

Правая рука наследника де Валлуа. Человек, организовавший отравление Торна и прежнего Вика. Порученец, выполнявший грязную работу, о которую его хозяин не желал пачкать руки.

Его серые глаза задержались на мне. На татуировках, проступавших из-под рукавов, на браслете из лозы на левом запястье, на луке за спиной. Я уловил этот взгляд и прочитал в нём короткий расчёт: деревенский парень, у алхимика, покупает или продаёт. Ничего примечательного для человека, который не знает, на кого смотрит.

Взгляд двинулся дальше, и Сорт изменился в лице. Алхимик убрал книгу под прилавок слишком быстро и выпрямился, вытерев ладони о фартук. Он узнал Дарена, это было очевидно по тому, как напряглись его плечи и как голос стал на полтона выше обычного.

— Чем могу помочь? — спросил Сорт, обращаясь к вошедшему с той нарочитой любезностью, что у него появлялась только при общении с людьми, способными причинить ему вред.

Дарен не ответил. Прошёл к прилавку, опустил сумку на пол и начал осматривать полки — явно не за покупками. Я закончил пересчитывать монеты, убрал кошелёк и двинулся к выходу, обогнув Дарена по широкой дуге, и на пороге задержался, поправляя ремень котомки. Со стороны ничего необычного. Парень закончил торг и ушёл.

На улице я сделал три шага по переулку и свернул за угол амбара.

Покров Сумерек накрыл меня плотным покрывалом, и я поднялся на крышу амбара коротким рывком Молниеносного Шага, подтянувшись на выступающей балке и перекатившись на плоскую кровлю. Лежал плашмя, подбородок на скрещённых руках. Отсюда просматривалась и дверь лавки Сорта, и переулок вдоль неё, и кусок деревенской улицы с колодцем.

Дарен вышел из лавки через несколько минут. Остановился на крыльце и огляделся, поворачивая голову медленно, от правого плеча к левому, прочёсывая переулок и ближние дворы взглядом. Ни суеты, ни торопливости.

Убедившись, что переулок пуст, Дарен спустился с крыльца и пошёл вверх по улице в сторону северной окраины. Я знал, что там стоит дом Борга, чьи окна выходили на ельник за крайними дворами.

Борг как раз вышел на крыльцо. Лук за плечами, котомка на боку, собирался по своему обыкновению на обход ловушек. Охотник потоптался на пороге, застегнул верхнюю пуговицу полушубка и зашагал через двор к калитке. Дарен увидел его и замедлился. Сбавил шаг и подождал, пока Борг выйдет на улицу, после двинулся следом, держась у стены ближнего дома и пропуская между собой и охотником двух селян с корзинами.

Я сполз с крыши на противоположную сторону амбара, приземлился в сугроб, отряхнулся и пошёл параллельной улицей, огибая квартал.

Борг миновал околицу и вышел на тропу к северному ельнику. Здесь, за крайними домами, деревня кончалась, и тропа петляла между старыми елями к распадку, где охотник ставил ловушки для мелкого зверя. Место глухое, в стороне от жилья. Борг выбирал его, чтобы местная ребятня не совалась к капканам и не калечилась. Дарен выбрал его по другой причине.

Я обошёл ельник с востока, проскользнув между стволами бесшумно, и занял позицию за густым кустарником у покосившегося сарая, где Борг хранил запасные колья и верёвки. Прижался к тёмному фону досок и замер, контролируя дыхание.

Борг остановился у сарая, скинул котомку с плеча и присел, разбирая содержимое. Хруст шагов за его спиной заставил охотника обернуться, и Борг выпрямился плавно и настороженно, не спуская глаз с кустов. Дарен вышел из-за елей и остановился в десяти шагах.

— Борг, — голос был негромким. — Давно не виделись.

Охотник окинул Дарена взглядом, от сапог до воротника плаща, и чуть подался назад, перенося вес на заднюю ногу. Он тоже узнал пришедшего, и по тому, как сузились его глаза, радости это не принесло.

— Дарен. Чем обязан?

— Вопросы есть, — Дарен сделал шаг вперёд и встал так, чтобы ель за его спиной закрывала обзор с тропы. — Про лес. Про Предел. Кто туда ходит, когда, какими тропами. Мой хозяин интересуется подробностями, даже незначительными.

Борг молчал. Его рука медленно сместилась к поясу, где висел нож в потёртых ножнах, и остановилась на полпути, задержавшись на пряжке ремня. Жест выглядел непринуждённо, но я видел, как напряглись его предплечья.

— Не моё дело, кому ты служишь, Дарен. Лес общий. Кто хочет, тот ходит.

— Общий, — повторил Дарен, и в его голосе проступила мягкая издёвка. — Допустим. А кто водит авантюристов? Кто ходит в Подземелье? Кто зимой шастает к хребту и обратно, будто ему медведь в ухо нашептал дорогу?

Борг промолчал, и его молчание было ответом, который Дарена устроил не больше, чем прямой отказ.

— Послушай, охотник, — Дарен понизил голос и сделал ещё шаг, сокращая расстояние. — Ты человек простой, я понимаю. Тебе лес, ловушки, шкуры, спокойная жизнь. Мой хозяин ничего из этого отнимать не собирается. Он хочет знать, что происходит в Пределе, и ему это положено знать, потому что Предел стоит на земле, которая принадлежит его семье. Ты ответишь на мои вопросы, и я уйду. Ты вернёшься к своим ненаглядным капканам. Или продолжишь молчать, но тогда разговор пойдёт иначе.