Чтение онлайн

Я растер сухой мох в пыль. Добавил немного толченой коры ивового кустарника — природный аспирин, как оказалось, есть и в этом мире. Затем всыпал порошок в растопленный жир.

Запах пошел специфический, горький, тяжелый. Я помешивал варево деревянной палочкой, следя за цветом. Смесь должна была стать темно-зеленой, почти черной.

Система молчала, пока я работал, но стоило мне снять жаровню с огня, как всплыло сообщение:

Мазь заживления (Грубая).

Эффективность: Низкая.

Свойства: Ускоряет регенерацию поверхностных тканей на 5–7%. Предотвращает загноение.

— Пять процентов, — хмыкнул я. — Негусто. Но лучше, чем подорожник слюнявить.

Я перелил мазь в берестяной туесок и поставил остывать. Хорошо, что у меня есть навык оценки от Системы, а то, боюсь, даже такого результата мне бы пришлось достигать десятками, а то и сотней попыток перебора различных действий.

Теперь же самое интересное. Яды.

Но обольщаться не приходилось. Убить ядом кого-то вроде Ядозуба — это какая-то глупая шутка. Твари такого типа сами по себе ходячие фабрики токсинов. Но у любого организма есть слизистые оболочки. Глаза, ноздри, пасть. Раздражители действуют на всех.

Я достал из мешочка горсть ягод Лунники. Сами ягоды были съедобны и давали бодрость, а вот листья… Листьев у меня было мало, но я нашел аналог — жгучий корень, который Система обозвала «Огневкой ползучей».

Рецепт (на основе доступных материалов):

Раздражающая паста «Слеза егеря».

Состав: Сок Огневки, мякоть Сонной крапивы (для фиксации), древесная зола (как абразив).

Эффект: При попадании на слизистую вызывает сильнейшее жжение, обильное слезотечение и временную дезориентацию.

— То, что доктор прописал, — я потер руки.

Работа спорилась. Я чувствовал себя алхимиком-самоучкой, который пытается собрать атомную бомбу из палок и изоленты. Но это было знакомое чувство. Сколько раз в экспедициях приходилось штопать себя и коллег подручными средствами, лечить собак от укусов змей, мастерить ловушки из тросиков и консервных банок? А ведь тогда мои коллеги сильно сомневались, что это поможет и тем сильнее было их удивление, когда все мои задумки срабатывали. Я ведь не просто так не чурался обучаться всему, что предлагали мне другие.

Для меня это была суровая проза выживания.

Когда с заготовками было покончено, я вышел на задний двор. Солнце уже поднялось выше, заливая поляну пятнистым светом. Пришло время для другого эксперимента.

Магия.

Слово до сих пор казалось чужеродным на языке. Я привык к физике, химии, биологии. Магия же была переменной, ломающей уравнения. Но она была частью этого мира, и, что важнее, теперь она была и частью меня.

«Каменная плоть» — способность, полученная от медвежонка. Пора посмотреть, что это такое и как я могу подобное использовать.

Я встал в стойку, расставив ноги на ширине плеч. Закрыл глаза. Нужно было найти это чувство внутри.

В первый раз оно пришло само, интуитивно. Теперь я искал его осознанно. Это было похоже на поиск мышцы, которой никогда раньше не пользовался. Где-то в глубине живота, там, где сплетались нервные узлы, тлел теплый, тяжелый уголек.

Энергия. Или как это здесь называют? Мана?

Я сосредоточился на правой руке. Представил, как этот уголек разгорается, как тепло течет по жилам, поднимается к плечу, стекает в локоть, в запястье, в пальцы.

— Камень, — выдохнул я, стараясь закрепить ощущения еще и произнесением слова.

Ощущение было странным. Рука внезапно потяжелела, словно на неё надели свинцовую перчатку. Кожа натянулась, стала сухой и жесткой. Я открыл глаза.

Кисть правой руки приобрела серый, гранитно-пыльный оттенок. Костяшки пальцев выглядели так, будто их вытесали из булыжника.

Две секунды, и серый цвет схлынул, рука снова стала бледной и человеческой.

Я тяжело выдохнул. В висках застучало. Магии во мне было, как кот наплакал. Этот мальчишка Вик никогда не тренировал ядро, а я только начал раскачивать его каналы, а может, и не знал он, что обладает магией. Пара мгновений действия способности выпили из меня, по ощущениям, столько же сил, сколько стометровка с полной выкладкой.

Система бесстрастно прокомментировала:

Навык деактивирован.

Затраты маны: 54% от текущего резерва.

Восстановление: Медленное (низкая проводимость каналов).

— Слабо, — констатировал я, сжимая и разжимая кулак. — Очень слабо.

Но это работало. Это было реально. И это могло спасти мне жизнь. Я не смогу принимать этой способностью удары лесных хищников. Но подставить «каменное» предплечье под клык, чтобы не потерять руку? Или усилить удар в челюсть, превратив кулак в кастет? Вполне.

Это явно расширяло арсенал моих возможностей. Но и кто бы на моем месте не хотел прикоснуться к самой настоящей магии? А теперь она у меня, можно сказать, на кончиках пальцев.

Остаток дня я провел в рутинных делах: колол дрова, носил воду, снова делал упражнения на растяжку. Тело нужно было гонять, пока оно не начнет звенеть.

На следующее утро перемены начались с завтрака.

Торн сидел за столом, мрачный, как туча. Перед ним стояла миска с кашей, к которой он почти не притронулся. Его лицо осунулось, кожа приобрела землистый оттенок, но спину он держал прямо, словно проглотил лом.

— Я уйду, — сказал он, не поднимая глаз. — На три, может, на четыре дня. Надо проверить северные границы и… кое-что еще.

Он врал. Я видел это так же ясно, как видел трещины в бревнах стены. Деду не нужно было ничего проверять. Ему нужно было уйти, чтобы я не видел, как ему станет хуже. Приступы, вызванные ядом, учащались, и гордый старик не хотел, чтобы внук, особенно внук, который был причиной его состояния, видел его немощь.

— Хорошо, — ответил я ровно, отправляя в рот ложку варева.

— Ты остаешься здесь, — голос Торна стал жестче. — За околицу ни ногой. В лесу сейчас неспокойно. Звери мигрируют из-за пожаров на юге. Ты слаб. Если что случится… я не успею прийти на помощь.

Он сверлил меня взглядом, ожидая возражений. Ожидая привычного для старого Вика нытья или, наоборот, бунта, взрыва эмоций и обвинений.

— Я понял, — кивнул я. — Дров наколю, крышу в сарае подлатаю. Давно надо было.

Торн недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал. Ему не хватало сил на долгие препирательства.